Обломов

Когда он был дома- а он был почти всегда дома, - он все лежал, и все постоянно в одной комнате...

никогда не надо предаваться отчаянию.

-да всё лежите?
-а разве надо вставать?

Смотри, чтоб судьба не подслушала твоего ропота, и не сочла за неблагодарность! Она не любит, когда не ценят ее даров.

— Она сочтет меня бесчувственным, что я с радостью услыхал о ее замужестве.

— А радость разве не чувство, и притом еще без эгоизма?

Вам бы тогда и разойтись; но его одолела ваша красота… а вас трогала… его голубиная нежность!

Вы говорили о своих мучениях, а моих не подозревали. 

Зачем же хлопочут строить везде железные дороги, пароходы, если идеал жизни — сидеть на месте?

Э!Какие выдумки ! - отвечал Тарантьев . - Чтоб я писать стал ! Я и в должности третий день не пишу: как сяду, так слеза из левого глаза и начнёт бить ; видно, надуло, да и голова затекает,как нагнусь.

"- Я знаю, что любовь менее взыскательная, нежели дружба, - сказал он, - она даже часто слепа, любят не за заслуги - всё таки."

"- Просят прощения дети или когда в толпе отдавят ногу кому-нибудь, а тут извинение не поможет."

Он понимал, что приобретение не только не грех, но что долг всякого гражданина честными трудами поддерживать общее благосостояние.

Даже если муж и превышает толпу умом – этой обязательной силой в мужчине, такие женщины гордятся этим преимуществом мужа, как каким-нибудь дорогим ожерельем, и то в таком только случае, если ум этот остаётся слеп на их жалкие, женские проделки. А если он осмелится прозирать в мелочную комедию их лукавого, ничтожного, иногда порочного существования, им делается тяжело и тесно от этого ума.

Облако непроницаемости слетело с нее. Взгляд её был говорящ и понятен. Она как будто нарочно открыла известную страницу книги и позволила прочесть заветное место.

Зато поэты задели его за живое : он стал юношей, как все. И для него настал счастливый, никому не изменяющий, всем клыбающийся момент жизни, расцветание сил, надежд на бытие, желания блага, доблести, деятельности, эпоха сильного биения сердца, пульса, трепета, восторженных речей и сладких слез. Ум и сердце просветлели: он стряхнул дремоту, душа запросила деятельности.

потом застрелившиеся, повесившиеся и удавившиеся Вертеры;

гибнуть – и все любить.

Любовь эта оправдывается его кротостью, чистой верой в добро, а пуще всего нежностью, нежностью, какой она не видала никогда в глазах мужчины.

Ах, если б сквозь землю провалиться!