• Не важно, что ты делал и кем ты был. И даже кем ты являешься сейчас. Важно только то, кем ты стремишься стать.

...вернейший признак фанатизма - это отсутствие чувства юмора.

- А тебе что, русские писатели не нравятся?

• А кому они нравятся?
• Ты серьезно? А как же Аксёнов? Он всем нравится!
• Да пошел ты! - отмахнулся я.
• А Тургенев? Он смешно пишет.

Каждая частица – это нечто целое. Целое не может быть разделено без произвола над частицами.

Высокомерие – это внешнее проявление гордыни, заполняющей все вокруг своим «я».
Благодарность – это внешнее проявление смирения, внутри которого всегда найдется место для любви.

Религия похожа на затянувшийся конкурс шляпников по созданию самой дурацкой шляпы

Можно уважать права и мнения человека, даже не будучи с ним знакомым. Но самого человека ты сможешь уважать лишь после того, как найдешь в нем что-то достойное этого слова.

Никакая улыбка не возымеет эффекта, никакое напутствие не утешит, никакая доброта не спасет, если наша внутренняя правда не будет прекрасной. Ибо связывает всех нас – все лучшее в нас – только правда человеческих сердец и чистота любви, неведомая иным созданиям.

Не изменяйте любви, которую вы испытываете друг к другу и никогда не прекращайте поиски мира внутри себя.

Не важно, что ты делал и кем ты был. И даже кем ты являешься сейчас. Важно только то, кем ты стремишься стать.

Мы есть то, чего мы боимся...

— Я поддерживаю ваше право творить и демонстрировать публике свои творения, но считаю, что право неотделимо от ответственности и что ответственный художник не должен во имя искусства оскорблять и травмировать чувства других людей. Во имя истины, пожалуй. Во имя справедливости и свободы, согласен. Но не ради одного только самовыражения.

Грубая сила — штука уродливая, зато отлично отпугивает любителей легкой наживы. Держать в узде уличных торговцев мерз­ко и противно, но всякий раз приходится напоминать, что расправа будет спорой и жестокой, ведь хозяин, которого не боятся, быстро теряет власть.

- Да прекрати ты, наконец! Нам бы отсюда живыми выбраться. С ирландцем связываться опасно, так что гляди в оба.

• Да не волнуйся ты так! Двенадцать тысяч долларов - деньги приличные. Зададим жару ирландцу и его приятелям, а потом напьемся, - сказал он и побежал к четвертому корпусу. Не дожидаясь меня.