Бункер. Смена

— Весь мир выглядел бы именно так. Как Сафед. – Турман щелкнул пальцами. – Десять миллиардов огней погасло бы сразу. Мы уже были инфицированы, сынок. Оставалось лишь нажать кнопку и запустить процесс. А Сафед был… чем-то вроде тестирования.

Новое поколение быстро обо всем забывало, и сыновья отправлялись в битвы, в которых уже прежде сражались их отцы.

Когда в чем-то нужно винить лишь бога, мы его прощаем. А когда виновен человек, мы его уничтожаем.

Есть у людей такая болезнь <...> неудержимое стремление двигаться вперед, пока мы во что-то не упираемся. И тогда мы пробиваем туннель сквозь это препятствие, или переплываем океан, или перебираемся через горы <...> Даже страха смерти едва хватает, чтобы одолеть это стремление. И если мы не покажем, что ждет их снаружи, они выйдут сами, чтобы посмотреть. Человечество так поступало всегда.

... гордыня каждого нового поколения заставляет их думать, что все происходит впервые, что их время особенное и что вместе с ними придёт конец и всему. Отец говорил, что думать так людей заставляет надежда, а не страх. Люди говорили о приближающемся конце, почти не скрывая улыбок. И молились о том, чтобы, когда они уйдут, они ушли не одни. Надеясь, что никому больше не повезёт появиться на свет после и счастливо жить без них.

Порочные люди появляются из-за порочных систем и что стать таким может любой. Вот почему с некоторыми системами необходимо покончить.

Ничего не меняется, пока мы не заставляем что-либо измениться.

Правда кажется белой, ложь – черной, но, если их смешать, все станет серым и непонятным.

Чем больше и чаще делаешь что-то трудное, тем легче оно выходит. Но от этого трудные дела приятнее не становятся. Жаль только, что они не бывают легкими с первого раза.