Отзывы о книге Марфа

Сложно писать рецензию на книгу, если знаком с автором произведения лично. Тут порой нужно подбирать слова столь же тщательно, как если бы сам над романом трудился.

Автора «Марфы» я знаю давно, хотя всё больше издалека, встречались мы всего пару раз, но разве километрами, а не мыслями исчисляется расстояние между людьми? Анна Ильинична Гайкалова стала для меня родной за время нашего знакомства. Больше — наставником. Поэтому к её книгам я отношусь особо, и, благодаря её таланту, мне не нужно трепетать над тем, как выразить впечатление от прочитанного, потому что «Марфа» бесспорно хороша.

Состоит книга из трёх повестей, связанных общей темой воспитания и взросления, ведь взрослеем мы все, от мала до велика, только кто-то в час по чайной ложке, да так до старости и не вычерпывает своей чаши, а кто-то — глотает жадно и с каждым глотком растёт.

Итак, три повести:
— «Нам легко слушать небо»,
— «Разбитый арбуз»,
— «Марфа».

Ближе всего мне именно третья повесть, «Марфа». Это рассказы о жизни многодетной семьи, где все на своих местах: отец-сказочник, мать-хозяйка, дети-непоседы. Тут всё звучит согласно: и слова, и поступки, и выражения лиц — всё воспитывает, рисует жизнь и правду. Дети растут и учатся в каждом дне, в каждом деле, ведь наполняем смыслом или обесцениваем какие-либо занятия мы сами, в частности взрослые. И не только для себя, но и для детей: научатся ли они ценить мгновение, быт, рутину, видеть в маленьких шагах часть долгого, интересного пути? Это зависит от родителей, от той картины мира, которую мы нарисуем, чтобы передать младшему поколению.

Первая часть — «Нам легко слушать небо» — это зарисовка жизни большой семьи. Несколько поколений собрались в старом деревенском доме на отдых: но отдых не равен лентяйству, потому что человек трудится всегда, если живёт для других. Это неспешное, спокойное повествование, в котором много лирики и зоркости. Да, и того, и другого, интересно же, правда, как это можно сочетать? А можно. Лирика в проходящем времени, в деталях, в чувствах, зоркость — опять-таки в деталях: приметить важное в обыденном, не пройти мимо истории соседа, понять другого. Всё это создаёт ощущение надёжности, несмотря на скрипящий дом. Избу-то можно починить.

Вторая повесь — «Разбитый арбуз» — интересна своей идеей. Автор подробно через разговоры героев знакомит читателя с теорией цветных душ. Пересказывать её не возьмусь — Анна Ильинична для этого написала целую повесть, в рецензию такой объём не поместится. Но если совсем коротко, то так: каждый человек проходит по ступеням разного цвета — от красного к фиолетовому. По радуге, да. И каждая ступень имеет свои признаки, как-то: запасливость, упрямство, бескорыстие, амбициозность и другие. Интересно примерить эту теорию на себя и попробовать рассмотреть свой цвет. Чистых цветов, наверное, не так-то много, именно потому, что человек развивается, воспитывается жизнью. Один желтеет, другой зеленеет. И при этом в нём ещё и вкрапления красного цвета есть.

Люблю Анну Гайкалову за это погружение в жизнь. «Не отлетай», — говорила она мне порой, когда я уходила от событий куда-то ловить ворон.

Не отлетать, а погружаться — великое умение, но оно достижимо, если трудиться и не бояться.

Об этом и книга. Это если попробовать вывести некий краткий обобщающий вывод. Черпать же из этих трёх повестей можно много — воды их глубоки и чисты.

В книге Анны Гайкаловой три повести: «Нам легко слушать небо», «Расколотый арбуз», «Марфа». Повести «Нам легко слушать небо» и «Марфа» полюбились безусловно. Правда, жанровое определение всех трёх обезличивает тексты, понять, в чём их секрет, невозможно. Цель их – воспитание, развитие «человеческого в человеке», а значит, потенциальному читателю, у которого есть запрос по этой проблеме, должно быть понятно, что за книгу он держит в руках. Или, наоборот, по запросу о воспитании и становлении человека читатель эту книгу должен найти. Читая материалы автора в жж и фб, всё время пыталась представить, о чём, а главное, как может писать Гайкалова А.И. Прочитала – сомнения улеглись. Анна Ильинична бьет в одну точку всеми доступными калибрами, и проблема взращивания человека раскрывается в соответствующей содержанию художественной форме. Вот только жанрово это, пожалуй, не повести. «Нам легко слушать небо» - это такое большое биографическое эссе. Как положено, с размышлениями, впечатлениями, волшебством красок, эмоций, неожиданными чудесами. Здесь ничего не происходит. Собственно, весь сюжет-то – приехали в далёкую деревню горожане, отдохнули и уехали домой. Но в каждой строчке происходит жизнь. И это катастрофически прекрасно. Но не сюжетно. Я не к тому, что надо придумывать сюжет – тут сама жизнь сюжет – я к тому, что, знал бы потенциальный читатель, чем его Анна Гайкалова удивит, не раздумывал бы над безликим «повесть», а купил бы книгу, прочитал и нашел искомые ответы на больные вопросы. Или, как я, например, отдался бы собственным ассоциациям, воспоминаниям, получил бы такую необходимую человеку толстую заплатку доброты, красоты, мудрости на давно прохудившуюся крышу и расползающиеся нервы. Книжка-то непростая. Волшебная. Клянусь. И буду перечитывать.

С «Марфой» - та же история. Роман воспитания – было бы правильным определением жанра. Ведь и тут сюжетом – жизнь. Каждый день обычной жизни. Но… Каждая глава – новый урок, новый семинар по воспитанию и становлению человека. И так это славно задумано и воплощено, что не замечаешь, как этот жизненный сюжет тобой усвоен, присвоен, как ты вслед за героиней влюбляешься в сказочника Ванечку, потому что твой сказочник Колечка на удивление похож в целом, хотя отдельные черты, конечно, разные, как находишь соответствие своим собственным поискам истины в момент детского бунта. Мне кажется, что и юным читателям будет интересно узнать о том, как выглядят они в глазах своих мудрых родителей. А те, кому таких родителей не хватает, возможно, задумаются о собственном будущем, примерят на себя роль мудрого сказочника. И ниточка так не порвется. Неожиданно пришла параллель с «Капитанской дочкой» Пушкина. Этакие «семейные записки» современного Петруши Гринёва (Марфы), который под влиянием отца и об руку с Машей Мироновой (жизни и Ванечки) проходит свой путь, мудреет, растит детей. Роман воспитания о том, как не кончается жизнь. В «Марфе» всё хорошо: ничто не навязано, но всё отдаётся в твои руки по первому запросу. А запрос есть: А как? А я так не умею. А дальше? А он? А она? Ну да… Ага, как я… Настолько всё живое. Особенно понравилась сказка про Хоку. Такой природный элемент, просто чудо! (Прямо как калмыцкая сказка в «Капитанской дочке»). Я не касаюсь самого содержания, потому что педагогическая тема близка и понятна, почти во всех моментах я с автором согласна, что-то взяла на вооружение. Здесь подкупает цельность, разумность, мудрость и осознание педагогической науки как свода законов, причинно-следственных связей, а не как нам в институте преподавали: «взгляд и нечто», - а всему остальному научила работа в школе.

Но вот «Разбитый арбуз» - совсем иная статья.

Дальше...

Тут нужно сказать, что все мысли – исключительно мои, у автора наверняка были свои резоны сделать именно так, как сделано. Вторая повесть с художественной точки зрения мне не понравилась. Там понятна авторская мысль, там есть крючки-зацепки, которые заставляют читать, но, на мой взгляд, здесь меньше литературного обаяния, художественной цельности. Если две первые (первая и третья) повести родились совершенством в единстве мысли, чувства, формы, то средняя словно из частей разных организмов. И дело не в делении на части – в «Марфе» тоже главы. Начинается всё с бесконечного описания жизни снобов, которую читатель видит глазами героини. И настолько полярны героиня и «общество», что диву даешься, как она, будучи женой одного из этих «папиков», либо не впитала этот образ жизни и не стала ему соответствовать, либо не свихнулась, либо не послала всё к чертям и не вырвалась на волю. Нет, смотрит вокруг, трясётся под грозным взглядом собственного мужа, ест с удовольствием и … размышляет, вернее, осуждает. А в сумочке у неё лежит томик Волошина. Конфликт Катерины и «тёмного царства». Когда «тёмное царство» в лице мужа начинает бушевать, обзывать жену идиоткой, грозится забрать детей, то образ тупого монстра сформирован окончательно. «Катерине» остается только в омут головой. Понятно, современная женщина начинает искать выход. Её озаряет – она вспоминает Артёма, который знакомит её со сказочным царством, которое, как ни добавляй в него реальных черт (отрезанная коса, расколотый арбуз), всё-таки остается нереальным: косы сами по себе – идиллия сама по себе. Артём – носитель радужной теории – реальным персонажем так и не стал. Остался героем-резонёром, несмотря на его загадочное кивание. Здесь меня больше вдохновила литературная игра и то, что общая схема этой теории работает в целом.

(Нелюбовь Алёны к Базарову не разделяю. Персонаж драматичный, даже трагичный, жалко его очень. Но, с другой стороны, что ж она своего «жёлтого» мужа не «не любит»? И со Штольцевской зеленью не согласна почти. В семье его Ольга страдала, потому что его «желтизна» её, «оранжевенькую», тяготила. У Штольца другой поступок важен: он взял на воспитание сына Обломова. Но… Тут прям как муж Алёны: не воспитает, по его мнению, вдова Обломова Андрюшу достойно - т.е. мотив вполне «жёлтый», а с простолюдинкой и церемониться нечего. Не зеленеет всё-таки, на мой взгляд.)

И после объяснений Артёма Алёна вдруг узнает, что её муж помог в строительстве храма. Зеленеет? И тут я возвращаюсь мысленно к истерике этого «зеленеющего» мужа, и картинка движения вперёд не складывается. Не верю. Про героиню, которая начала переосмысливать свою жизнь и свою роль в этой жизни, ничего, кроме «курица», сказать не могу. Но пусть у нее всё сложится наконец. Хотя сомневаюсь. Пока рядом вдохновляющий Артём – это один человек, вернётся домой, окажется перед мужем без костыля – вуаля – опять квочка с Волошиным в авоське. Всё, что автору удалось передать в «Марфе» и в «Небе», передано не в лоб, а каким-то чудом, недосказанностью, намеком (чУдная глава «Воронёнок», ведь ничего не объяснялось, не назидалось, не разжёвывалось, хотя, казалось бы, просится объяснение, при чём тут воронёнок – ни слова ни о детях, ни о родителях. В «Арбузе» - прям Лев Толстой с его назидательностью: «Туда не ходи, сюда не ходи: снег башка попадет - совсем мёртвый будешь». И соотношение размеров частей. Несоотносимо. Негармонично. Золотое сечение, пропорциональность, гармонию человек считывает глазами, ушами, руками, носом, мозгом… Это заложено в природе всего. Читатель ловит диспропорцию на раз, два, три. И если форма не соответствует даже очень увлекательному содержанию, то разный читатель отнесется к тексту по-разному: может заставить себя выловить интересное, а может поискать другой источник. Тогда ему не откроется секрет автора, чью книгу он отложил. Мне важно было дослушать автора до конца, поэтому текст я не закрыла. Но «Марфу» открывала с некоторой опаской, если честно. Напрасно – «Марфа» волшебна!

Теперь я возьмусь читать книгу «День девятый», которая каким-то загадочным образом в неожиданном месте при чудесных обстоятельствах сама легла мне в руку. А я по непостижимым причинам её тогда отвергла и мечтала о ней, пока не познакомилась с Анной Ильиничной. Теперь у меня эта книга есть.