Цитаты из книги Поезд М

- Одиночество земли - особое одиночество, - сказал он. - А отчего она одинока? - Оттого, что абсолютно свободна, черт подери.

Мы хотим того, чего не можем получить. Жаждем вернуть какой-то конкретный момент, звук, ощущение. Я хочу услышать голос моей мамы. Хочу увидеть своих детей детьми. С маленькими ручонками, с проворными ножками. Все меняется. Мальчик вырос, отец умер, дочь выше меня ростом и плачет из-за дурного сна. Останьтесь, пожалуйста, навсегда, говорю я своим знакомым вещам. Не уходите. Не вырастайте.

Преображение сердца - это замечательно, а как ты к нему приходишь, не имеет никакого значения

Нет хуже одиночества, чем ждать, пока тебя отыщут.

За душевный покой переплатить невозможно

Взялась писать, чтобы мне самой было что почитать.

Сегодня 14 февраля, и я собираюсь отдать свое сердце идеальной чашке кофе.

Кошки все знают наперед, подумала я, совсем как птицы в Ираке накануне операции "Шок и трепет" в первый день весны. Рассказывают, что воробьи и певчие птицы умолкли, и их молчание предвещало свист бомб.

Шедевры делятся на две категории. К первой относится монструозная и божественная классика – “Моби Дик”, “Грозовой перевал”, “Франкенштейн, или Современный Прометей” и тому подобное. Ко второй – те шедевры, когда писатель словно бы вливает в слова живую энергию, и книга хватает читателя за шкирку, крутит, отжимает, на просушку отправляет. Шедевры, не оставляющие на тебе живого места.

Сильный ветер, холодный дождь или угроза дождя; грядущий континуум недобрых небес исподтишка пронизывает все мое существо. Сама того не заметив, я ныряю в пучину нетяжелой, но затяжной болезни. Это не депрессия, скорее я подпала под обаяние меланхолии: кручу ее в руке, словно маленькую планету, невероятно голубую, с прожилками теней.

- Все писатели - бродяги, - прошептала я. - Пусть однажды меня причислят к вам.

За душевный покой переплатить невозможно

Детективы – вовсе не ерунда. Сегодня сыщики – то же самое, что вчера поэты.

...реальность, которую мы себе устраиваем, иногда почище всех наших грез.

В сущности, ничего невозможно продублировать. Ни любовь, ни драгоценность, ни какую бы то ни было строчку.

Я лично небольшая поклонница символизма. Я его никогда не считываю. Почему у вещей обязательно должен быть какой-то второй смысл? Мне и в голову не приходило подвергать Симора Гласса психоанализу или разбирать по кирпичикам подтекст "Desolation Row". Просто захотелось затеряться, слиться с кем-то другим, надеть венок на шпиц башни просто потому, что таково мое желание.

Все писатели – бродяги

Цветастое покрывало – это вам не пульт, оно будет щебетать без умолку.

Я верю в жизнь, которой однажды лишится каждый из нас.

Я не могла думать ни о чем другом, охотно дала бы Мураками взятку, чтобы он сочинил для меня длинную вставную главу исключительно об этом доме.