Двенадцать стульев. Золотой телёнок

Время, которое у нас есть, - это деньги, которых у нас нет.

- Я не хирург, - заметил Остап, - я невропатолог, я психиатр. Я изучаю души своих пациентов. И мне почему-то всегда попадаются очень глупые души.

"Бензин ваш - идеи наши".

– Где же выход из этого исхода?

Идемте в городской сад. Я вам устрою сцену у фонтана!

Почём опиум для народа?

Не учите меня жить. Я теперь злой. У меня есть деньги.

Вам некуда торопиться. ГПУ к вам само прийдет.

– Я сделал это не в интересах истины, а в интересах правды.

Киса, я хочу вас спросить, как художник - художника: вы рисовать умеете ?

– Жизнь! – сказал Остап. – Жертва! Что вы знаете о жизни и о жертвах? Или вы думаете, что если вас выселили из вашего особняка, вы знаете жизнь?! И если у вас реквизировали поддельную китайскую вазу, то это жертва? Жизнь, господа присяжные заседатели, это сложная штука, но, господа присяжные заседатели, эта сложная штука открывается просто, как ящик. Надо только уметь его открыть. Кто не может открыть, тот пропадает.

"Остап со вчерашнего дня ещё ничего не ел. Поэтому красноречие его было необыкновенно."

— Александр Иванович, вы произошли не от обезьяны, как все остальные граждане, вы произошли от коровы. Туго соображаете!

Довольно психологических эксцессов. Довольно переживаний и самокопании. Пора начать трудовую, буржуазную жизнь.

"400 сравнительно честных способов отъема".

У меня с советской властью возникли за последний год серьезнейшие разногласия. Она хочет строить социализм, а я не хочу.

Слушайте, что я накропал вчера ночью при колеблющемся свете электрической лампы: “Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты, как мимолетное виденье, как гений чистой красоты”. Правда, хорошо? Талантливо? И только на рассвете, когда дописаны были последние строки, я вспомнил, что этот стих уже написал А. Пушкин. Такой удар со стороны классика! А?

Попрошу вас, гражданка, очистить стул.