Love & Gelato

Мы уставились друг на друга. С одной стороны, мне хотелось кинуть в него То Самое Платье, с другой – спустить свои медузовы косы, чтобы он забрался по ним в комнату. Все зависело от того, зачем он явился.

Я взглянула на Томаса и вздохнула. Любая другая девчонка отдала бы все джелато во Флоренции за возможность оказаться на моем месте. Но я – не одна из них. И они не знают Рена.

– Ты же не просто так рассказал мне ту странную историю про женщину, родившую поросенка?
– Porcellino, – засмеялся Говард. – Надо бы мне бросать это дело. Ничего не выходит.
– Да уж.
– Ну ладно, ты права. Я пытался тебе кое-что объяснить. Когда мы подошли к статуе, я осознал, что это прекрасный символ. Обстоятельства странные, мы с тобой не похожи друг на друга, но я хочу быть частью твоей жизни. Да, это не привычная семья, но, если ты согласна, я готов стать твоей семьей.

Видимо, «отличный парень» не обязательно «отличный рассказчик».

Если бы только я могла вернуться в один момент своей жизни – только один, – я бы выбрала те минуты на башне, когда передо мной лежал целый мир возможностей. И пусть мое сердце болит так сильно, как никогда в жизни, я бы ни за что не отказалась от того рассвета и этого ребенка. Это новая глава моей жизни. И я побегу ей навстречу с распростертыми объятиями. Все остальное было бы ошибкой.

Я взглянула на себя в зеркало. Вылитая рыба-шар. Пережившая нервный срыв.

– Полуночные разгромы кухни – моя специальность. А еще я подумал, что ты вернешься голодной. Я готовлю невероятные черничные маффины. И под «невероятными» я имею в виду «съедобные». Садись.

Забавно, но меньше чем за неделю я перестала волноваться о надгробиях. Это как прохожие – они рядом, но в то же время нет. Как фон.

– Юнец, возьмешь красивую сумочку от «Прада» для своей девушки? Она стоит пятьсот евро, а тебе я отдам за десять. И тебя по-настоящему полюбят!
– Нет, спасибо.
Я толкнула его локтем:
– Даже не знаю, Рен, предложение-то неплохое. Десять евро за настоящую любовь!

Мы уже открыли дверь и вышли на крыльцо, как Говард добавил:
– Я слежу за тобой, Рен.
Рен не обернулся, но резко выпрямился, как будто ему по позвоночнику пустили электричество. Говард встретился со мной взглядом и подмигнул.
Прекрасно. Теперь он всегда будет его бояться.

Тебя нет всего три дня, а мне уже кажется, что прошла вечность.

Италия – страна мечты голодных бегунов.

– Ты никогда не позволяешь нам есть фастфуд в Штатах, – покачал головой Рен.
– А кто сказал, что я его не ем?

— <...> У тебя есть братья или сёстры?
— Нет. Но я часто присматривала за детьми наших соседей в Сиэтле. У них были тройняшки, всем мальчишкам по пять лет.
— Ух ты!
— Когда их мама оставляла ребят на меня, она говорила: «Главное, чтобы они выжили, а остальное уже не так важно».

- ...Эти волосы мне достались от двоюродной бабушки по маминой линии. Порой гены пропускают парочку поколений.

Красные волосы могли достаться ей только от коробочки с краской, но ее уверенность заслуживает уважения.