Вторжение

Боб Стуки не атеист. У него было собственное понимание того, кто такой Бог и насколько он, должно быть, занят.

– Все верно, я – ссыкливое дерьмо. Я трус. Почему? Потому что я рожден, чтобы выживать. И к этой профессии трусость прилагается. А гребаные герои – дохнут.

Последняя драматичная пауза. Кульминационный момент зрительного контакта с каждым слушателем и финал:
– Но я обещаю и заверяю вас в одном, как сказано в Евангелии: примете меня, и я вас поведу.

– Больше не существует такого понятия, как «церковь». Теперь все можно заграбастать.

Они должны уничтожать – или будут уничтожены.

Он оставался очень спокойным, глядя на разрушенный, перевернутый крест, знак влияния сатаны, но весь этот символизм – только начало. Иеремия осознал, что это весьма ясный знак – знак того, что Господь их оставил, и Упокоение – вот оно, и мир теперь превратился в Чистилище.

По ту сторону свежезасыпанной могилы гигант проповедник делал то, что обычно делают все продавцы, – переходил на доверительное обращение:
– Я не жду, что вы примете меня сразу, что будете доверять мне столь сильно, сколь доверяли этому дорогому человеку, которого мы только что предали земле. Я не жду, что вы примете столь важное решение, пока все хорошенько не обдумаете, не проголосуете, пока не будете, черт возьми, уверены!

Она чувствовала, что не смогла изложить аргументы за свою позицию настолько убедительно, чтобы к ним прислушались. Она вспомнила школьные уроки ведения дискуссий и то, как она всегда становилась чересчур эмоциональной, пытаясь сплотить людей вокруг себя, тогда как эмоции затмевали собой красноречие. И только теперь она призналась себе, что именно та самая эмоциональность едва не убила ее в течение последних нескольких месяцев.

– Что там? Слизняк?
Она слушала, склонив голову набок.
«Слизняк» – новое словечко, которым мальчишка окрестил бродячих мертвецов. За несколько недель он перебрал кучу прозвищ: вонючки, пустышки, выродки, гниль, оболочки, жмуры, гниды, куклы, жевуны, мясные мухи, обжоры, мудаки – Лилли потеряла счет кличкам. Она считала это защитной реакцией, благодаря которой разум ребенка низводил монстров до уровня оживших манекенов, избавлял от осознания того, что когда-то эти мерзкие существа были людьми.

«Хочешь насмешить Бога? Расскажи ему о своих планах!»