Furthermore

Смех-тот шелк, который смягчает самые тяжелые испытания.

Когда-то давно она решила, что жизнь – чрезвычайно долгое путешествие, и в дороге она может быть и сильной, и слабой. И это нормально.

Возможно, когда мы взрослеем, то становимся в чем-то уязвимее – и прикрываем секретами эту уязвимость, чтобы не позволить причинить себе боль.

Пока он смотрел на нее – с открытой улыбкой от уха до уха, – девочка вдруг осознала, как сильно изменились их отношения. Оливер подружился с ней таким путем, о котором любой другой не мог бы и помыслить. Она с ним боролась, а он ей врал.

– Мысли шире, Алиса. Если не научишься видеть дальше собственного носа, непременно попадешь в еду.
– Ты хотел сказать – в беду?
– Нет, именно в еду.

Исследования показали, что размышления ведут к принятию обдуманных решений. Для местных жителей это смерти подобно.

– Мы должны были разбиться вдребезги!
Оливер только пожал плечами, отряхивая штаны.
– Разбиться при падении – невероятно скучный способ умереть. В Итакдалии такое не одобряется.

Без сомнения, он был симпатичным мальчишкой, но стал бы еще симпатичнее, если бы вымыл с мылом не только голову, но и мысли в ней.

Алиса с бешено колотящимся сердцем уселась на самую высокую ветку и решила, что не слезет, пока не умрет.
Или пока не заскучает.
Что бы ни случилось первым.

Порой она думала, как хорошо было бы укорениться в земле и на этот раз вырасти чем-нибудь получше — скажем, одуванчиком, дубом или грецким орехом, который никому не удастся расколоть. Но мама строго сказала (она часто говорила строго), что Алиса должна быть девочкой, поэтому одуванчика из неё не вышло