Things Fall Apart

О чем книга? О нигерийской деревушке, которая живёт по своим правилам и традициям от которых не собирается отходить.

Когда читаю книги с традиционном укладом, то больше всего меня возмущает положение женщин и отношение к ним. Ну т.е. для них было нормой побить жену, если что-то сделано не так

Традиция по отношение к близнецам для меня просто за гранью реальности.
И вот в таких противоречиях особенно ярко для меня проявляется традиционная культура с её ритуалами, принципами и устоями.
Одобряю ли я? Нет, для меня это моментами дико. Но если капнуть в нашу культуру, тоти там темных пятен не счесть.

Наглядно становится ещё в тот момент, когда приходят проповедники и отщепенцы, изгнанники из общин становится частью христианской общиной.

Не скажу, что меня прям сильно зацепило, но будет любопытно прочитать дальше.

Дебютный роман нигерийского прозаика, поэта и литературного критика Чинуа Ачебе со временем стал самым читаемым и переводимым романом этого африканского писателя. Он вышел в свет в 1958-ом году, а позже Ачебе написал ещё две книги, так сложилась его «Африканская трилогия». В 2007-ом году писатель был удостоен Международной Букеровской премии. Я давно хотел познакомиться с этим романом, и сейчас понимаю, что прочитаю и оставшиеся два романа Ачебе «Покоя больше нет» и «Стрела Бога».

Мне по душе более поэтическое название этого романа: «И пришло разрушение». Перед нами история одной семьи из самого сердца Африки. Юноша Оконкво становится самым известным воином, самым храбрым и непобедимым борцом. Слава его распространяется за пределы его родных девяти деревень общины Умуофия. Ведь он одолел самого Кота Амалинзе. Вот только Оконкво стыдится собственного отца, который ведёт праздный образ жизни, любит выпить пальмового вина, сыграть на музыкальных инструментах и устроить пирушку.

С первых страниц ощущается нарастающее напряжение между главным героем и его окружением. Оконкво стремится к богатству и уважению. С большим трудом он выращивает ямс, чтобы прокормить свою семью и ещё накормить отца. Его семья растёт, он содержит уже трёх жён, удостаивается двух почётных званий из четырёх существующих, а на праздничном маскараде представляет одного из духов деревни. Отец умирает, оставив сыну только долги и стыд.

Всё начинает рушиться после трагической истории про мальчика Икемефуну, которого вместе с сестрой забрали из другого племени взамен убитой женщины. Мальчик живёт в доме Оконкво и становится практически его сыном. Рядом с ним и родной сын Нвойе взрослеет и набирается мужества... Но предначертанного свыше не избежать, за жизнь требуется заплатить жизнью... После этого одно несчастье за другим обрушивается на голову Оконкво и его семейства. Но главный герой продолжат противостоять судьбе даже после изгнания на семь лет из родных мест...

Весь роман наполнен примерами жестоких древних традиций и ритуалов. Новорождённых близнецов каждая мать должна отнести в лес, где те умрут. Считается, что если женщина не донашивает ребёнка, то это злой дух возвращается вновь и вновь, а тела младенцев надо искромсать. Поклонение богам и уважение к роду, к старшим, к иерархии, соблюдение праздников и периодов работы и отдыха, подчинение жён мужу... Мы живо представляем жизнь в те времена и в том контексте. Ощущаем драму одной из жён главного героя, которая то попадает под его горячую руку, то пытается спасти единственную дочь, которую местная служительница культа забирает в пещеру...

Этот роман даёт яркое представление о жизни в африканских деревнях до прихода миссионеров. И отражает все те изменения и нововведения, которые с их приходом неминуемо возникают в жизни местных жителей. Сами принципы мироустройства, хода жизни и заведённого испокон веков порядка начинают давать трещины. Даже родной старший сын уходит к миссионерам... Оконкво становится словно тем самым "одним в поле воином" перед встающими новыми вызовами времени.

Понравился этот роман. Пока читал, вспоминал прекрасный роман — тоже про Африку и приход миссионеров — Барбары Кингсолвер «Библия ядоносного дерева» (отзыв тут) и ещё, уже про Индию, другой постколониальный роман — Арундати Рой «Бог мелочей» (отзыв тут).

Традиционная жизнь африканских племен так, как она есть, без прикрас. Традиции, которые кажутся чужаку излишне жестокими. Традиции, которые он, пришедший на эту землю издалека, незнакомый с ее обычаями и культурой, считает дикарскими, но традиции его самого — истинно верными и необходимыми. А что думают об этом так называемые дикари — не существенно.
Автор искренен в том, о чем пишет. Его земля — это земля легенд и мифов, земля, где духи говорят со своими детьми, которые их злят и радуют, вызывают гнев или милость.
Трагедия, раскол показывается через одного человека, который был не последним в своем племени. Он был горд и амбициозен, но он боялся. Он страшился того, что в его поступках, поступках его сыновей и дочерей увидят поступки его отца, ленивого и трусливого человека. Поэтому увидев, как белые люди разрушают, разобъединяют его народ, он сделал то, что сделал. Но его поступок в глазах соплеменников - уже не деяние, достойное героя, а поступок трусливого человека. А в глазах белого человека – лишь пару строк в планируемых мемуарах о покорении дикарей, забавная нелепица о странных нравах незнакомого народа.

Замечательная и легко читающаяся книга (в отличие от "Голодной дороги", полной путанных туманных картин), в которой описаны быт и нравы африканского племени. В этой жизни есть свои законы, часть из которых объясняется логикой, а часть основана лишь на суевериях. Если подходить к ним с точки зрения белого человека, то можно ужасаться жестокости (например, когда близнецов относили на смерть в лес, не потому, что было мало еды, а потому что их считали неугодными богам). Но приглядевшись к их быту часть их законов можно осознать. Неумышленное убийство - убийца изгоняется на несколько лет из деревни (идет в поселение жены), его дом стирается с лица земли. Но по прошествии определенного времени, он может вернуться. Племена толковали этот закон как угодный богам, чтобы не пало на них наказание за кровь и пр., но в нем видны и более приземленные основы. Останься невольный убийца здесь, на глазах родных погибшего, и мог бы свершится закон кровной мести, когда чувства еще свежи, мужчина из рода убитого мог не справиться с ними, и число жертв бы только увеличилось.
И вот в это патриархальное существование потихоньку вторгается белый человек. Причем, как всегда это и бывает, приходит он не с добрыми советами, а с наставлениями и поучениями. Он не старается познакомиться с культурой племен, а рвется насадить там свою. Он не изменяет законы, а мечом насаждает свои. Железной рукой направляет страну к счастью, в своем понимании этого слова.
Племена сталкиваются с бессилием своих богов против оружия белого человека, их вера в правоту отцов подорвана, боевой дух сломлен, заветы старины перестали быть непреложными. Лишь единицы, активные пассионарии готовы сопротивляться, но им не поднять за собой народ, не повести на борьбу. А если бы и подняли? Ничего не изменилось бы, только пролилось больше крови. Победа все равно осталась бы на стороне белых людей. Вот так продвигалось миссионерское перевоспитание Африки, вот так истреблялись несогласные.

История жизни африканского воина племени ибо , по имени Оконкво , в период колонизации Нигерии. В первой части книги  рассказывается о быте племени, его традициях , богах, обрядах и взаимоотношениях. Затем,  в их землях появляются миссионеры- протестанты и жизнь всего народа   начинает меняться. Не всегда в лучшую  сторону...но, и не всегда в худшую.
Традиции рушатся,как плохие , так и хорошие. Далеко не все готовы это принять. Герой романа,  Оконкво, плохо адаптируется,  даже к изменениям внутри клана, а здесь меняются устои целого народа. Оконкво не выдерживает ,он сломлен .
Мои впечатления :  очень  неплохой язык. В повествование вплетены сказки народа , да и сам стиль, похож на устные сказания.  Для тех, кто хочет почитать что-то о культуре и традициях коренных народов Африки , рекомендую.
Понравилась пословица:

В книге вообще много  пословиц , которые удивляли своей образностью и мудростью.

****
Для себя  поняла, что Африка ,  к сожалению,  не моя тема.  Во всяком случае,  на данный момент  жизни.

К сожалению, не удалось проникнуться произведением автора, возможно тема не близка. Скорее это похоже на дилетантскую этнографическую зарисовку, из разряда "что вижу - то пою". Телеграфным стилем, состоящим из глаголов автор описывает происходящее: пришел, одолел, гремел, вскопал и т.д. Пол книги наивных записок без рефлексии и осмысления действительности, но, кажется, что из героев тоже мало кто понимает суть законов и запретов, бездумно от страха быть изгнанным выполняет и повинуется. Так и не поняла, чем автор пытается восхищаться, о каких прекрасных традициях и укладах сокрушается, что ценного они потеряли? А потом пришли "благодетели", и давай всех насильно осчастливливать! Больше всего похоже на насильственное "околхознивание" в "Поднятой целине", сначала весело прибежали лодыри и алкаши, потом побоями и ограблениями загнали остальных. В светлое будущее(((.

В предновогодней флэшмобной суете чуть не произошел конфуз. Мы с Сашей Cave чуть не обменялись африканскими советами, ей от меня чуть не досталась "Голодная дорога" (ДП-шники поймут). Забавности не произошло.
Роман нигерийского писателя Ачебе прочитался у меня легче. Он проще романа своего последователя Бена Окри. Драки упорядочены в соревнования, легенды внятней, пьют меньше и спокойней, без перебора. В общем, народ йоруба 19 века по христианскому летоисчислению не так безнадежен. Развеиваются и стереотипы об Африке. Этот континент - не только пустыни, но и леса возле рек, в сезон дождей заливаемые водой. Герои Ачебе, в отличие от героев Окри, не удивляются дождю, спокойней и подготовленней переносят паводок, а град называют "небесными орешками".
Ачебе показал нам и белых, вторгшихся на внутренние территории западной Африки. Сперва это были миссионеры,- нерешительные и мягкие, как Браун, или непримиримые и нетерпеливые, как Смит, а затем и представители официальных властей - тюрьмы и полиции. Только Браун поверхностно хотел разобраться в обычаях новой страны, остальным же до верований дикарей и дела не было. А легенд, обрядов и праздников у йоруба было много, но понимать их не хотели.
Главный герой романа - глава большого семейства, еще не ставший вождем. Судьба его побросала, сперва подняв из низов, а потом из-за случайности отправив в изгнание на родину матери на 7 лет.
Финал был слишком резок и неожиданен, но оправдан вспыльчивым характером героя.

Кажется, такая интересная тема, но вот автор ее как-то не очень активно развернул. По сути роман рассказывает о том, как жили африканские племена до прихода миссионеров, которые стремились насадить свою веру и свое учение этим людям. Мне кажется, это как минимум грубо ворваться в общество и сказать, что вы все глупы и поклоняетесь бревну, а вот у нас все правильно и все верно. Никой любви к ближнему, терпения и т.д. Может, я и не права, но мне кажется христианство надо насаждать любовью, терпением и примером, а не грубым насаждением своей веры объявив глупой веру другого общества.

Делай так, как другие хотят, и всё будет хорошо. Всё будет хорошо, но у них, а не у тебя.
Жизнь главного героя, Оконкво, воина, борца, мужа, отца, хозяина и уважаемого человека в своей деревне - это балансирование между его желаниями выгрызть у своей судьбы успех, уважение, достаток и требованиями деревни, людей, богов. Не потерять лицо перед ударами судьбы, сохранить честь – главное достоинство этого сурового, даже жесткого и чересчур принципиального, вплоть до убийства, человека. Тем страшнее следить за обстоятельствами, загоняющими сильную личность в угол.
Пусть это все происходит в глиняных хижинах, пусть не Елисейские поля, а поля ямса обрамляют действие, пусть вместо омаров – одна и та же протертая каша фуфу и саранча на десерт, те же мысли о приличиях, традициях волнуют и двигают в развитии это деревенское общество. Да, жизнь их рассказана простым, незамысловатым языком, но настолько образным, что видишь эту красно-бурую деревню с расписными заборами, зеленеющие поля кассавы и ямса, пещеру богов, пугающие тропы в ночном безлунном лесу, женщин с косичками и обнаженной грудью, мускулистых борцов, выходящих на деревенскую площадь. Слышен бой барабанов, рев толпы, потусторонний глас жрицы, убаюкивающий шепот матери, рассказывающей детям сказку про Черепаху, царя всех птиц, неумолчный звон мириад насекомых в ночи, глухой звук погребального колокола и веселые праздничные песни.
Непростая жизнь простой деревни идет своим чередом, подчиняясь древним обычаям, справедливым и не очень, жестоким и миролюбивым, воле богов и суду людей. Наивно, но красочно, ярко и экзотично, интересно вглядываться в эту ожившую картину прошлой жизни свободного народа. Нетрудно представить нам, с багажом современных знаний, что принесла им белая цивилизация, пришедшая к ним исподволь, с миссионерскими дарами и идеями.
Продолжение, следующая книга «Покоя больше нет» названием своим явно об этом говорит.
Впрочем, к сожалению, покоя нет и в современной Нигерии.

«Лучшая дебютная книга после войны»
Чинуа Ачебе писал первые главы романа «Все рушится» в Лагосе, работая в Нигерийской вещательной службе, и одновременно спорил сам с собой о языке. «История заставила нас проглотить английский», — говорил он, объясняя, почему выбрал не ибо, который в письменном виде казался ему «чужим и скованным», собранным из несовпадающих диалектов, а английский язык. Первые наброски романа росли вширь, пока Ачебе не понял, что теряет опору. В одном интервью он вспоминал, что первоначально пытался вести «сагу трех семей», но увидел: «я покрываю слишком много земли». В 1957 году он «сделал нечто радикальное» — выкинул вторую и третью части, оставив историю Оконкво. Именно эта концентрация дала роману «тело».

Тогда же рукопись едва не пропала. Ачебе отправил черновик — «рукописный, и это была единственная копия в мире» — в лондонское агентство, найденное по объявлению в The Spectator. Денег они взяли «тридцать два фунта», а потом исчезли. Месяцы писатель писал письма в пустоту, пока глава отдела Talks на NBC, миссис Битти, не приехала в Лондон и не пришла в офис агентства лично. Ачебе говорил: «Они были в шоке… их идея была проста: рукопись, отправленная из Африки, не будет разыскиваться». После давления Битти из угла, где рукопись лежала «покрытая пылью», ее достали и выслали одну машинописную копию, без объяснений. С этим экземпляром Ачебе обратился к Гилберту Фелпсу — преподавателю BBC School, первому, кто сказал ему: «Я думаю, это интересно». Фелпс чувствовал текст настолько сильно, что разыскал Ачебе вне Лондона, чтобы лично сказать: «Это прекрасно. Хочешь, я покажу это своим издателям?» Но Ачебе настоял: сначала переписать все заново.

В 1958 году отредактированный текст оказался у издателя Уильяма Хайнеманна. И там тоже не сразу поняли, что перед ними. Директор фирмы Алан Хилл вспоминал: «Кто вообще станет покупать роман африканца? Нет прецедентов». Роман действительно попадал в пустоту: к тому моменту африканский роман как форма был очень молод, а попытка показать столкновение старых и новых укладов в художественном виде была почти безусловно новой. После внутренних колебаний рукопись дали почитать профессору Лондонской школы экономики Дону Макрею. Его отзыв — «лучшая дебютная книга после войны» — стал самым коротким в истории издательства. Хайнеманн напечатал около двух тысяч экземпляров — «очень мало, риск», как говорил Ачебе. Они разошлись быстро, и только решимость Хилла «пойти на еще большую авантюру» и выпустить дешевое издание привела к появлению серии African Writers Series.

Ачебе озаглавил книгу «Все рушится» по строке из стихотворения ирландского поэта Уильяма Батлера Йейтса The Second Coming. В этом выборе не было ни академической игры в символы, ни попытки уложить роман в поэтическую схему. Сам Ачебе в одном из интервью говорил об этом так: «Та фраза things fall apart (оригинальное название романа, — прим. ред.) казалась мне просто правильной и подходящей». Йейтс был ему действительно близок — «дикий ирландец», как Ачебе называл поэта в том же интервью. Писатель вспоминал его «страсть» и «любовь к языку», его «хаотичные идеи» казались Ачебе естественными для поэзии. Но он подчеркивал: никакой теории циклов цивилизации, которую обычно связывают с The Second Coming, он в момент выбора названия не имел в виду. Скорее — фон чтения, привычка ловить строку, в которой уже звучит необходимое.

«Африканцы — такие же люди, как и американцы, европейцы, азиаты»
Главный герой Оконкво появляется в романе Чинуа Ачебе как человек, который будто силой воли выдавил из себя каждую слабость. Он стремится быть противоположностью своего отца Унока — того, кто предпочитал играть на флейте и жить в долгах, а не бороться за успех. Оконкво одержим мужской силой и дисциплиной: именно это толкает героя к жестокости, к тем ударам, от которых однажды сбегает его сын.

Ранние главы разворачиваются почти пасторально, но без иллюзий. Книга начинается эпизодической, почти сновидческой хроникой деревенской жизни, где рядом с Оконкво обосновывается мальчик Икемефуна — заложник мира между деревнями, постепенно становящийся старшим братом для Нвойе. Икемефуна растет быстро, как побег ямса в сезон дождей. Привычные действия — сбор урожая, семейные мелкие стычки, праздники — поданы вместе с диалогами-афоризмами. Рассказчик поясняет укорененную в ибо ценность речи: «пословицы были чем-то вроде пальмового масла, на котором «готовились» слова».

Но пастораль оборачивается жестокостью быта. При плохом урожае люди голодают, младенцы не считаются настоящими людьми, пока им не исполнится шесть, а новорожденных близнецов бросают в лес как отмеченных злым духом. На фоне этого мира Икемефуна идет навстречу своей судьбе. Оракул требует его смерти, и, несмотря на предупреждение старейшины Эзеуго, Оконкво участвует в убийстве. При этом мальчик, уверенный, что его ведут домой, поет песню у себя в голове и проверяет примету: на какую ногу выпадет последний шаг. На правую — значит, мать жива и здорова, на левую — больна. Первый раз песня падает на правую, второй — на левую, но Икемефуна успокаивает себя: «второй раз не считается». Эта фраза — из детских примет, но в контексте сцены она звучит как последнее отчаяние. После убийства, кажется, что-то ломается внутри Нвойе, он как натянутая тетива. Его разрыв с отцом завершает долгий путь от страха к отстраненности. Когда Нвойе тянется к миссионерам и их религии, Оконкво видит в этом предательство, а в чужаках — угрозу самой ткани деревенского существования.

Тем временем события разворачиваются так: случайный выстрел на похоронах Эзеуго, смерть его сына, семилетняя ссылка в Мбанту, возвращение в измененную Умуофию, разрушение церкви в ответ на оскорбление священных масок, арест вождей, унижения судебных посланников. Все это — шаги к финалу, где герой остается один. Там, где деревня, наконец, собирается, чтобы решить, как противостоять колониальной власти, Оконкво действует первым — обезглавливает одного из посланников. Но толпа не идет за ним. И когда чиновник приходит, чтобы арестовать Оконкво, он находит его мертвым: герой покончил с собой. Для народа ибо это нарушение самых жестких табу. Его собственная судьба оказывается подведена к безмолвию.

Тема колониализма в романе «Все рушится» — логическое продолжение того напряжения, которое уже жило внутри деревни. Ачебе показывает ибо укорененными в собственной культуре и тем самым возвращает народу утраченное достоинство. Именно оно противостоит тому, что сам Ачебе называл привычной «дениграцией Африки в западном воображении». Он объяснял, что приходится снова и снова говорить очевидное: «Африканцы — такие же, как и американцы, европейцы, азиаты», и сама необходимость это пояснять — часть навязанного бремени.

В романе колониализм входит в жизнь ибо через трещины, возникающие там, где культура оказывается непонятной западному взгляду. Когда миссионеры пришли в Мбанту, они ожидали, что там будет король. Узнав, что его нет, они просто создали собственную систему правления. Та же логика работает и в религии: европейцы допускают, что мужчины могут драться из-за веры, тогда как традиции ибо запрещают убивать своих. Эти столкновения не выглядят экзотикой — они показывают, как несовместимые способы понимания мира начинают давить друг на друга.

Но Ачебе не идеализирует ибо. Современному читателю трудно принять, что Икемефуна должен быть убит за грехи другого рода. И все же из этой жесткости и вырастает масштаб романа: он честно показывает обе стороны. Британия в книге воплощает предательство, невежество и нетерпимость, но колонизаторы не предстают абсолютным злом. Ачебе ставит рядом две фигуры — Оконкво и миссионера Джеймса Смита — и показывает их как людей, которые отказываются идти на компромисс, когда их культура под угрозой. Это конфликт не только внешней силы и местного уклада, но и двух человеческих характеров, одинаково негибких.

Вне романа Ачебе говорил об этом жестче. Обсуждая «Сердце тьмы» Конрада, он спрашивал: «Видите ли вы там человечность?» — и напоминал, что автор мог позволить себе изображать африканцев как «собак, стоящих на задних лапах». Его возмущало, что такие описания оправдывали тем же доводом: «Он же был против империализма». Но Ачебе отвечал: «Этого недостаточно». Пока, говорил он, «мы живем в разных мирах», оправдания неизбежно будут звучать. Эта позиция становится ключом к чтению «Все рушится»: роман не просто фиксирует момент вторжения другой цивилизации, а разрушает привычную западную оптику, где Африка — фон, а колонизатор — повествователь. Такой взгляд критик The New Yorker назвал «колониальным критицизмом» — тем самым, что превращает африканского персонажа в незавершенного европейца.

Ачебе делает обратное: он возвращает миру историю, рассказанную изнутри. Его язык, его структура, его внимание к бытовым деталям и к моральным компромиссам создают именно то пространство, в котором, по его словам, «литература перестает быть роскошью» и становится «делом жизни и смерти, потому что мы создаем нового человека».

«Новый английский» и «народная скороговорка»
Роман приняли неравномерно — с восторгом, недоверием, с явным предубеждением. Но именно книга «Все рушится» изменила западное восприятие африканского письма. Сегодня роман изучают в Африке, Европе и Северной Америке, он переведен более чем на 50 языков, а журнал Time включил его в список ста лучших английских романов за 1923–2005 годы. Нигерийский драматург Воле Шойинка говорил даже точнее: это «первый роман на английском, который говорил изнутри африканского характера, а не показывал африканца как экзотику», — взгляд, который обычно закреплял белый наблюдатель.

А вот первые отклики на Западе были совсем другими. Критики хвалили подробность быта ибо, но почти не замечали литературных качеств книги. Газета The New York Times не только несколько раз неправильно написала имя Оконкво, но и сожалела об «исчезновении примитивного общества». Журнал The Listener похвалил «ясный и насыщенный стиль, свободный от дендизма, который часто встречается у негритянских авторов». Другие не скрывали раздражения. Британская журналистка Хонор Трейси саркастически спрашивала, «не хочет ли романист Ачебе вернуться к бездумным временам своего деда вместо того, чтобы держать современную должность в радиовещании».

Эти реакции показывали не столько отношение к книге, сколько характер чтения Африки на Западе. «Колониальный критицизм» проявлялся в каждом отзыве: ожидание экзотики, жалость к «примитивному», нежелание увидеть художественный выбор. Когда один критик назвал язык Ачебе «народной скороговоркой», он просто не услышал того, что писатель объяснял прямо: африканский автор должен «создавать английский, способный передать его собственный опыт». В знаменитом эссе «Африканский писатель и английский язык» Ачебе цитирует фразу первосвященника Эзеуго — «Мир подобен пляске Маски; чтобы видеть его хорошо, нельзя стоять на одном месте» — и показывает, как «новый английский» может переносить африканские интонации без потерь.

Но в 1960-е эта позиция казалась слишком смелой. На конференции африканских писателей в Уганде спорили о том, должна ли африканская литература существовать на европейских языках. Критик Оби Вали назвал ситуацию «тупиком», который можно преодолеть лишь тогда, когда «настоящее африканское письмо будет создаваться на африканских языках». Позже кенийский писатель Нгуги Ва Тхионго полностью примет эту позицию, а Ачебе останется на своей: «пусть никто не обманывается тем, что мы пишем по-английски, — мы собираемся делать с ним неслыханные вещи».

С течением времени именно этот подход оказался убедительным. BBC News включила «Все рушится» в список ста самых влиятельных романов, а «Британника» — в перечень «12 книг, которые считаются величайшими». На 60-летие романа его читали на сцене Southbank Centre в Лондоне — театральный режиссер Феми Элуфоводжо, нигерийский писатель Бен Окри, угандийская романистка Дженнифер Нансубуга Макумби и другие, превращая публичное чтение в жест признания.

Так критический шум первых лет — с неправильными именами, стереотипами и «примитивным обществом» — сменился пониманием масштаба. Роман, который сначала приняли как документ чужой культуры, постепенно занял свое место как художественное высказывание, изменившее сам язык, на котором говорят об Африке.