Ад

Люба с улыбкой смотрела на гостей и думала о том, что и после шестидесяти люди не перестают в чем-то быть детьми.

– Страх перед тремя шестерками даже имеет свое название. Сейчас скажу какое… – Он возвел глаза к потолку и медленно выговорил: – Гексакосиойгексеконтагексафобия. Уф! – выдохнул он и рассмеялся.

Любая информация хороша ко времени, как ложка к обеду.

Однако за неделю ничего, разумеется, не произошло, выход из депрессии – штука длительная и требующая от близких не только беззаветной любви, но и огромного терпения.

– Мне после папаши каждый непьющий ангелом кажется. Я его за одно это любить готова и все-все-все ему прощать.

И что за мода детей заводить на старости лет? Ведь вырастить и на ноги поставить не успеет, и куда потом этой молодой и хорошей деваться с ребенком на руках?

Респектабельный, вот он какой теперь. Рес-пек-та-бель-ный, – Ворон со вкусом и расстановкой произнес нужное слово. – Был бандюк бандюком, малиновый пиджак, пальцы веером, бритый затылок, а теперь – совсем друге дело, теперь его даже за приличного могут принять, дочка в Сорбонне учится, у младшего сыночка гувернантка.

Ну при чем тут любовь-то? Близость – это атрибут жизни.

... значение имеют только власть и влияние, а на какой работе они достигнуты – меня не волнует. У нынешних бандитов власти и влияния не меньше, чем у начальников главков, а то и побольше.

– Как вы это хорошо сказали: разошлись без взаимного неудовольствия и претензий. Замечательное выражение, я его запомню.