El hombre duplicado

Когда-то в далеком прошлом слов было так мало, что их не хватало даже для того, чтобы выразить нечто столь простое, как, например: это мой рот, или: это твой рот, и, уж конечно, чтобы спросить: почему мой и твой рот вместе

...и как только этот голос прозвучал в комнате, где до сих пор было так хорошо и спокойно, стало совершенно очевидным, что традиционные условности построения романа, о которых говорилось выше, есть не избитый прием лишенных воображения повествователей, но литературная составляющая величественного космического равновесия...

Так делают некоторые влиятельные личности с высоким социальным положением, это считается защитой священного права на неприкосновенность частной жизни, подобным образом поступают предприниматели, финансисты, известные политики, звезды, планеты, кометы, метеориты кино...

Здравый смысл является слишком здравым чтобы действительно быть смыслом...

Человеческая душа – это шкатулка, из которой в любой момент может выскочить гримасничающий паяц и показать нам язык,  но тот же самый паяц ограничится тем, что только взглянет на нас из-за края шкатулки и, увидав, что мы собираемся поступить справедливо и честно,  одобрительно кивнет головой и скроется, сочтя, что мы, пожалуй,  ещё не совсем безнадежны.

“бывает, такие случаи не наступают годами, бывает, так и бегут друг за другом”

“даже после самой блестящей победы надо уметь вовремя уйти.”

“я думаю, что цифры сами по себе не имеют никакого смысла вне порядка, который мы в них вносим, все дело в том, чтобы такой порядок найти.”

“…каждый человек имеет право снова и снова говорить о том, что у него болит”

“…она ощутила в его голосе какую-то странную вибрацию, дисгармонию, что-то, напоминавшее звук, издаваемый треснувшей чашкой, когда мы постукиваем по ней пальцем, неужели никто не поможет ей, не объяснит, что такой звук сопровождает обычно наши слова, когда истина, которую мы открыто высказываем, оказывается ложью, которую мы пытаемся скрыть”

Когда директор повернулся к столу, чтобы взять очки, Тертулиано Максимо Афонсо посмотрел вокруг, увидел занавески, черное кожаное кресло, палас и снова подумал: я уже бывал здесь когда-то очень давно. Потом, как если бы кто-нибудь возразил ему, что он, возможно, где-то читал описание похожего кабинета, он добавил к прежней мысли еще одну: не исключено, но чтение – это тоже одна из форм присутствия.

Нередко так называемые социальные исследования являются всем чем угодно, но только не исследованиями о людях.

Нельзя требовать ото всех, чтобы они были благоразумными. Именно поэтому мир таков, каков он есть.

Я понял, почему вам так неинтересно жить. Почему. Потому что вас ничто не удовлетворяет. Я бы мог удовлетвориться очень немногим, если бы оно у меня было. Но ведь кое-что у вас есть, специальность, работа, на первый взгляд, вам не на что жаловаться. Но специальность и работа властвуют надо мной, а не я над ними.

...для человеческого духа нездорово постоянно жить со здравым смыслом, есть с ним за одним столом, спать в одной постели, брать его с собой на работу, просить у него на каждом шагу совета, что-то вы должны делать сами, на свой страх и риск.

Мы все друг другу чужие, даже те, кто сейчас находится здесь. Кого ты имеешь в виду. Нас с тобой, твой здравый смысл и тебя, мы так редко встречаемся и беседуем.