Любовь к трем цукербринам

А добро, наслаждение и счастье появлялись только по контрасту с мукой и болью, так уж был устроен проклятый человеческий мозг.

Большинство бабочек, да и людей тоже значат на мировых весах не больше, чем неприличное слово, нацарапанное в тамбуре поезда в таком месте, где его никто никогда не увидит.

Да, мир погибнет и кончится - и что с того? Любой "Титаник" когда-нибудь тонет, такова его судьба. Главное, чтобы до этой минуты от него успело отойти как можно больше лодок.

Цель человечества - найти Создателя, победить его, выпытать у него страшную тайну тайн нашего предназначения и затем, может быть, убить его
//Лимонов//

Зеркало души следовало держать чистым и ясным — и делать все возможное, чтобы в нем не начиналась рябь. Поэтому я старался не причинять зла другим и следовал даже глупым социальным установлениям, если за их нарушение полагалась внутренняя кара. Я помогал людям чем мог, не делая из этого, впрочем, фетиша — и вообщебыл покладистым и добрым: это позволяло быстро забывать встречных

Реальность совершенно не нуждается в заговорах и заклинаниях, чтобы выглядеть так, как выглядит.

Ведь какие идиоты вокруг. Они полагают, что система – это Путин. Или Обама. А если очень умные, уверены, будто система – это ФРС и Йеллен-шмеллен. А система – это светящийся экран на расстоянии шестидесяти сантиметров от глаз. С которым мы трахаемся, советуемся и интересуемся, какие для нас сегодня будут новости. Путин, Обама, Йеллен – это на нем просто разные картинки. А экран один и тот же…

Хрупкий баланс между полу влиятельностью и четверть окупаемостью нарушился быстро.

Конспирология – чрезвычайно уютная норка для ума.

Тирания человека - всегда диктатура личности. Тирания неизменно исполняемого закона, совместно принятого людьми - свобода.

Увы, увидеть собственное будущее я не мог почти никогда — вероятно, его знание несовместимо со свободой воли. Это, в общем, понятно: не знать своего завтра означает по сути, что сегодня ты волен поступать как угодно. Я мог лишь проследить наиболее вероятные последствия своих поступков, и то не всегда.

У меня не было ни политической программы, ни травматического пистолета.

Ты есть то, что прокачивают сквозь тебя цукербрины.

Бог не отвечает тем, кто совершает зло, даже если они молятся.

Мы – статистика, взболтанная генераторами случайных чисел. Статистика, которая трясется от страха и надеется, что система ничего про нее не знает. Но системе не надо ничего про тебя знать, Ке. Это она делает тебя тем, кто ты есть.

Демократия –
слишком важная вещь, чтобы доверять ее отправление людям.

Это, в общем, понятно: не знать своего завтра означает по сути, что сегодня ты волен поступать как угодно.

Тайны в нашем мире есть даже у компаний, всего-то навсего торгующих психотропной сахарной водой, подцвеченной экстрактом кошенильного червя.