Расмус-бродяга

Надо быть совсем сумасшедшим, чтобы спать, когда можно просто лежать и быть насквозь, до самых кончиков пальцев счастливым от сознания того, что рядом с тобой мягкое, теплое существо — Юм-Юм, твой собственный щенок. Неужто можно быть таким счастливым-пресчастливым?

И еще она твердо решила: пусть в колодце бултыхается сколько угодно лягушек, пусть будет сколько угодно разбитых окон, а дом столяра ветхим-преветхим, — ничто не помешает ей радоваться и быть счастливой именно здесь и теперь.

— Папа, знаешь что, — сказала она в сердцах. — Тедди и Фредди увезли с собой Боцмана на Рыбью шхеру.
Ниссе с трудом открыл один глаз и посмотрел на будильник.
— И тебе обязательно надо сообщить мне об этом в шесть утра?
— Но раньше я не могла, — оправдывалась Чёрвен. — Я сама только что заметила.

Пусть все перемешается здесь, — верно, подумал он. — Пусть будет пустынно и громоздятся серые щербатые скалы, а рядом пусть растут зеленые дубы, березки, цветы на лугу, густой кустарник, да, да, потому что я хочу, чтобы остров утопал в алых розах шиповника и белых гирляндах жасмина, когда через тысячи миллионов лет сюда в июньский день приедет Малин Мелькерсон

— Вот подождите, опубликую свой секретный дневник — и тогда вы все будете разоблачены.
— Ха, ха, ха! Да больше всех ты сама себя разоблачишь, — заверял Юхан. — Ведь ты небось записываешь в дневнике по порядку всех своих шейхов-ухажеров.

Сидеть на солнечной лужайке, уплетать бутерброды и наслаждаться летом», — так представлял себе Мелькер первый вечер в усадьбе столяра. Получилось несколько иначе, но все-таки стояло лето, и Малин радовалась ему.

"Иметь собственных родителей было самым большим счастьем,о котором только могли мечтать приютские дети."

Порою случается так, что жизнь избирает один из своих дней и говорит: «Тебе я дам все! Ты станешь одним из тех розовых дней, которые сверкают в памяти, когда все другие забыты».

— Есть хотите? — первое, что она их спросила.

Подумать только, какое отличное начало!