Where I'm Calling from

I loved you so much once. I did. More than anything in the whole wide world. Imagine that. What a laugh that is now. Can you believe it? We were so intimate once upon a time I can't believe it now. The memory of being that intimate with somebody. We were so intimate I could puke. I can't imagine ever being that intimate with somebody else. I haven't been.

But I can hardly sit still. I keep fidgeting, crossing one leg and then the other. I feel like I could throw off sparks, or break a window--maybe rearrange all the furniture.

I've crossed some kind of invisible line. I feel as if I've come to a place I never thought I'd have to come to. And I don't know how I got here. It's a strange place. It's a place where a little harmless dreaming and then some sleepy, early-morning talk has led me into considerations of death and annihilation.

— Назвать человека алкашом — это серьезное обвинение, — развивает он свою мысль. — Такими словами хорошего человека можно запросто утопить.

Я хочу сказать, лучше выговориться, чем копить в себе.

...Джек Лондон — вот это имя! Мне бы такое! С таким-то именем…

И что вы думаете? — спился Джек Лондон: алкоголь его доконал. А ведь он мог бы дать любому из нас сто очков вперед, но даже он не справился. Извлекайте уроки, парни.

Все пошло вразнос. Но пить он не бросил, да он уже и не мог остановиться, — его несло.

Он стал попивать днем в рабочее время. Говорит, с утра натощак обязательно пропускал стаканчик-другой и только потом пил кофе: это стало таким же ритуалом, как почистить зубы. На работу брал с собой в пол-литровом термосе водку.

Только почему-то стал чаще прикладываться к бутылке. И кто ж объяснит, с чего мы вдруг начинаем вести себя так, а не иначе?

Правда, мне было все равно, про что слушать, — он с таким же успехом мог бы рассказывать про то, как устроился работать в местной кузне.

Может быть, нам всем к вечеру станет лучше.

Она вела, я переключал музыку и разливал. Хотелось праздника, а он все не наступал. К окорочкам мы так и не притронулись.

— Говорят, поцелуй трубочиста приносит счастье.

Только я этого не забуду, — как старик распластался на полу и барабанил пятками мелкой дробью.

Закроешь глаза и ждешь: только бы пронесло, еще раз, еще разочек.

Мы здесь всего два дня: еще толком не просохли.

Сегодня Крошка Тайни опять с нами. Живчик оказался.

Утром она поливает мне живот "Тичерзом" и потом его слизывает. А во второй половине дня пытается выброситься из окна.

— Женщины, — сказал он. — Вот, Джек, — сказал он, — до чего человека может довести неправильная женщина.