The History of Violets
Marosa di Giorgio
4,5
(1)
Ваша оценкаPoetry. Latino/Latino Studies. Bilingual Edition. Translated from the Spanish by Jeannine Marie Pita. THE HISTORY OF VIOLETS is a collection of poems by Marosa di Giorgio, one of the most prominent Uruguayan poets of the twentieth century. Her unusual style, which attempts to recapture the magic of childhood while creating a new world populated by gods, angels, monsters, and the sublime presence of nature, has attracted much critical attention in Latin America. While some critics have categorize...
Рейтинг LiveLib
4,5
1 оценка
- 5100%
- 40%
- 30%
- 20%
- 10%
Ваша оценкаПрочитали 1Хотят прочитать 1
Рецензии
Contrary_Mary25 июля 2016 г.Читать далееУругвайскую поэтессу Маросу ди Джорджо соблазнительно было бы причислить (хотя бы по географической инерции) к латиноамериканским "магическим реалистам": в конце концов, она пишет об ангелах, снующих из комнаты в комнату и не дающих проходу жильцам, гладиолусах-лунатиках, наполняющих спальни запахом смерти, утренних визитах Господа Бога и "маленьких подземных созданиях", до рассвета бьющих под окнами в барабаны. Однако по интонациям она разительно отличается от соседей по континенту/жанру. Вместо красочных визионерских фантазий и удушливых игр с альтернативной логикой - кристальная сосредоточенность, небывалая ясность взгляда и удивительная деликатность; преобладающие настроения - ностальгия, смутная тревога и щемящая нежность; ощущения от чтения - как будто перебираешь кукольную посуду, не самую, может быть, изысканно сработанную, но внушающую трепет своей настоящестью и инаковостью. Для Маросы (или ее альтер-эго - маленькой девочки) в кочане капусты ("...я помню кочаны капусты: белые, складчатые - земляные белые розы, мраморные, фарфоровые!.." ) не меньше магии, чем в "яйце ангела" или кольце, доставшемся ей от "маленькой подземной жительницы"; это поэзия - при всей ее сюрреалистичности - очень "вещная", исполненная по-детски завороженного внимания к обыденным предметам. "Бессмертные поля охоты ее детской души", "темные селения детства"... Наиболее, наверное, близкое из того что я читала - это "Я пасу облака" Патти Смит (Патти еще вспомнится ближе к концу книги, со стихотворением, которое практически "horses-horses-horses-horses"); или вот еще "Sleep Has His House" Анны Каван, особенно, опять же, во второй половине сборника, где все ощутимее нарастает тревога (например, текст 26 - совершенно, стопроцентно кавановский; хотя, раз уж зашла о том речь, у Патти тоже есть вещи абсолютно в духе Каван). Да и вообще эта пепельно-пастельная сага у меня как-то больше ассоциируется с англоязычной литературой.
I remember the white, folded cabbages—white roses of the earth, of the
gardens—cabbages of marble, of most delicate porcelain; cabbages holding
their children inside.
And the tall blue chard.
And the tomato, a kidney of rubies.
And the onions wrapped in silky paper, rolling paper, like bombs of
sugar, salt, alcohol.
And the gnome asparagus, turrets of the kingdom of gnomes.
I remember the potatoes, and the tulips we always planted among
them.
And the snakes with their long, orange wings.
And the tobacco of the fireflies, who smoked without ceasing.
I remember eternity.
7 понравилось142
Цитаты
- Contrary_Mary25 июля 2016 г.
I remember nightfall and your room’s open door, the door through which neighbors and angels came in. And the clouds—November evening clouds, drifting in circles over the land. The little trees burdened with jasmine, with doves and droplets of water. That joyous pealing, endless chirping—every evening the same.
And then the next morning, with its tiny dead angels strewn everywhere like paper birds, or the most exquisite of eggshells.
Your dazzling death.1 понравилось17 - Contrary_Mary25 июля 2016 г.Читать далее
This is the night of December lilies. Around ten o’clock, the flowers tremble a little. The nocturnal butterflies fly over them, their wings glittering with tiny gems, and make the flowers kiss each other, marry each other. And this occurs purely through desire. If I wish for something, it will appear. I need only let go of my hands, my braids. And then I am opened to another landscape and other beings. God presides with his huge wings and black cloak, and then the deceased ancestors, my grandparents. All sit down to devour the great peace like a meal. And from my humble place I too share in this quiet jubilation.
But then, one time, Mother came all of a sudden and tapped me on the shoulder, and such was my fear, my shame, that I did not dare to rise, to resurrect.1 понравилось17 - Contrary_Mary25 июля 2016 г.
Sometimes in summer, it rains just a little under the trees. Then the great snails appear, always advancing as if immobile, yet advancing just the same, sticking their heads out, scrutinizing everything. Sometimes they retreat so much, withdraw so much inside themselves that they look like pearly yo-yos, crystal tomatoes.
This foamy army brings me fear and joy. And Mother there, motionless, watches with her long wings, her “aigrettes.”1 понравилось16
