Цитаты из книги Great Expectations

Представьте себе, что из вашей жизни вычеркнули один особенно важный день, и подумайте, как по-иному повернулось бы ее течение. Вы, кто читаете, эти строки, отложите на минуту книгу и подумайте о той длинной цепи из железа или золота, из терниев или цветов, которая не обвила бы вас, если бы первое звено ее не было выковано в какой-то один, навсегда памятный для вас день.

Нет худшего обмана, чем самообман

В обильном запасе письменных принадлежностей есть что-то чрезвычайно успокоительное.

Я хранил свою тайну так давно, я так сроднился и сжился с ней, что просто не в состоянии был вырвать её из своего сердца.

Каждому надо воздавать по справедливости.

С этого вечера я, хоть и был очень молод, научился по-новому ценить Джо. Мы с ним как были, так и остались равными; но теперь, глядя на Джо и думая о нем, я часто испытывал новое ощущение, будто в душе смотрю на него снизу вверх.

It was one of those March days when the sun shines hot and the wind blows cold: when it is summer in the light, and winter in the shade.

У моей сестры был особый, весьма решительный способ готовить нам хлеб с маслом.

...чувство, будто сегодня воскресенье и кто-то умер.

<...> щупленький, похожий на терьера, сильно обросший клерк (его, видимо, стригли в последний раз еще щенком) <...>

...и чувствовать, что, выкрикивая её имя, допускаешь непростительную вольность.

Мы тратили как можно больше, а взамен получали ничтожно мало - ровно столько нам решались дать. Мы чувствовали себя несчастными почти всегда, как и большинство наших знакомых. Все мы усердно делали вид, что нам постоянно весело, в глубине души понимая, что это не так. И насколько я знаю, этим мы не отличались от многих.

Что касается меня, то у сестры, видимо, сложилось обо мне представление как о малолетнем преступнике, который в самый день своего рождения был взят под надзор полицейским акушером и передан ей с внушением – действовать по всей строгости закона.

Бидди была внучкой двоюродной бабушки мистера Уопсла. Кем она приходилась мистеру Уопслу, я не берусь определить, – эта задача мне не по разуму. Она была сирота, как и я, и, подобно мне, воспитана своими руками. Самым примечательным в ней казались мне ее конечности, ибо волосы ее всегда взывали о гребне, руки – о мыле, а башмаки – о дратве и новых задниках. Впрочем, это описание годится только для будних дней. По воскресеньям Бидди отправлялась в церковь преображенная.

Но я своего добивался, и чем труднее оно было, тем сильнее я добивался,...

<…> но теперь мне прислуживала краснолицая старуха, приводившая себе в помощь живой узел тряпья, который она называла своей племянницей <…>

«Что вы умеете делать?» – говорит Компесон. «Есть и пить, говорю, если вы поставите монету».

— Я часто о вас думала, — сказала Эстелла. — Правда? — Последнее время — очень часто. Была долгая, трудная пора в моей жизни, когда я гнала от себя воспоминания о том, что я отвергла, не сумев оценить.

Но самую глубокую, самую острую боль причинила мне мысль, что ради каторжника, повинного бог знает в каких преступлениях и рискующего тем, что его увезут из этой вот комнаты, где я сидел и думал, и повесят у ворот Олд-Бейли, — ради такого человека я покинул Джо.

Эстелла искусно его подзадоривала: она бывала с ним то ласкова, то холодна, то чуть ли не льстила ему, то открыто над ним издевалась, то встречала его как доброго знакомого, то словно забывала, кто он такой.