Sharp Objects

После десяти лет внешность девочки меняется по-разному.

— Странно себя ощущаешь, когда твой успех строится на чем-то столь ужасном, – продолжал он.

Ее вежливость обижает больше всего.

Даже шепот у нее был девичьим и каким-то щелкающим. Словно тысяча мышек грызет печенье.

– А знаешь, я ведь могу быть хорошей! – сказала она, все еще хмурясь. Казалось, она вот-вот заплачет.
– Знаю. Хотя не понимаю, почему ты решила быть хорошей со мной именно сейчас.
– У меня не всегда это получается. А сейчас получилось. Мне проще, когда все спят и в доме тихо.

Я думаю, что депрессия жёлтая, как моча.

Я уже устала от разговоров, хотя сама в основном молчала.

«На ее шее был багровый след; он приложил два пальца чуть выше, чтобы проверить пульс. Видимо, хотел выиграть время, чтобы овладеть собой, – ребенок явно был мертв.»

«Все это время я думала о том, что Натали повезут на вскрытие, и мне хотелось незаметно подкрасться и прилепить ей на колено свежий пластырь.»

– Жителей около двух тысяч: потомственная денежная аристократия и отбросы общества.
– А ты к кому относишься?
– К отбросам. Из потомственной денежной аристократии.

Еще одна старая хитрость: если женщина окажет вам гостеприимство, то вряд ли вышвырнет вас за дверь. Еще лучше попросить бумажный носовой платок, будто у вас аллергия или насморк. Женщины любят сострадать. Как правило.

-Посмотри, что ты с собой наделала, - сказала Адора. - Ты только посмотри!

• Я вижу.
• Ну и как, нравится? Надеюсь, ты можешь себя терпеть.

ведь не так просто оградитьсяот похоти и страсти, опасных чувств.

Слишком громко все это.

He pointed over to a mylar balloon swaying in the gap where Natalie’s body was found. It read Get Well Soon.
“That to me,” Richard said, “perfectly sums up Wind Gap.

“I’m sorry, you just sounded so…sad. Mad. Something.”
“That’s the mark of someone who has a healthy relationship with his parents.”

He wouldn’t kiss me until I serviced him. Then he wouldn’t kiss me because of where my mouth had been. Young love.

“Name a truly violent incident you saw growing up.”
My mother with the baby.

He smiled at me, as if he were simply curious, no judgments. I bet he glowed in the interrogation room.

... so I walked myself over to La Mère. My French goes only to eleventh grade, but judging from the restaurant’s aggressively nautical theme, I think the owners meant to name it La Mer, The Sea, and not La Mère, The Mother. Still, the name was appropriate, as The Mother, my mother, frequented this place, as did her friends. They all just love the chicken Caesar, which is neither French nor seafood, but I’m not going to be the one to press the point.