Лісты Круцяля

Те, кто не желает “быть как все”, “как люди”, “стать нормальным”, “вписаться” и т. п. (их все меньше), становятся наконец гордецами и безумцами, какими их всегда и считали.

В цивилизованном обществе домашняя ненависть выражается так: один из членов семейства говорит другому то, что показалось бы безобидным на листе бумаги (слова ведь безобидны), но в эту минуту сказанное этим тоном мало чем отличается от пощечины.
письмо третье

Прекрасно выразилась одна молодая особа, взывавшая недавно к Врагу: “Помоги мне стать нормальной и современной”. Нашими стараниями это значит: “Помоги мне стать потаскухой, потребительницей и дурой!”

Самоуничижение можно использовать как исходную точку для презрения к другим, для угрюмости, цинизма и жестокости

Настоящее - это та точка, в которой время касается Вечности.

Чего бы людям ни хотелось, им всегда кажется, что у них на это есть право.

Чем сильнее страх, тем больше будет ненависти. И ненависть - прекрасный наркотик против стыда.

Наше патентованное оружие — довольство жизненными благами — оказывается бездейственным. В военное время никто уже не верит, что будет жить вечно.

Как бы ты ни действовал, в душе твоего пациента всегда есть и доброе, и злое. Главное направлять его злобу на непосредственных ближних, которых он видит ежедневно, а доброту переместить на периферию так, чтобы он думал, что испытывает ее к тем, кого вообще не знает. Тогда злоба станет вполне реальной, а доброта мнимой.

«Каждая маленькая группа людей, связанная общим интересом, который другие отвергают или игнорируют, постепенно вскармливает тепличное благодушие, конечно - друг к другу. По отношению же ко всем прочим у них развивается гордость или даже ненависть, проявляемые без всякого стыда, ибо они санкционированы «делом» и освобождают от личной ответственности.»

Поговори с ним о том, что «во всем надо знать меру». Если тебе удастся, подведи его к мысли: «Верить хорошо, но зачем же крайности!» Религия «в меру» для нас так же хороша, как полное неверие, и куда смешнее.

Люди гневаются не от простой неудачи, а от неудачи, воспринятой как несправедливость.

я люблю летучих мышей куда больше чем бюрократов… Самое большое зло творят теперь не в мрачных притонах и вертепах, которые описывал Диккенс, и даже не в концлагерях, там мы видим результаты. Его зачинают и рождают, предлагают, поддерживают, разрабатывают в чистых теплых светлых кабинетах аккуратные чисто выбритые люди, которым и голоса повышать не надо…

Сам я всегда искореняю из своего пациента всякую личную склонность, например интерес к состязаниям по крикету, коллекционирование марок или любовь к какао. Такие склонности не несут в себе, разумеется, никакой добродетели. Но в них есть какая-то невинность, какая-то смиренность, самозабвение, которые мне противны. Человек, искренне и бескорыстно наслаждающийся чем-нибудь, не обращая ни малейшего внимания на то, что скажут другие, уже самим этим защищен от некоторых наших утонченных методов.

Между развязным смехом и радостью – огромное расстояние. Развязность притупляет, а не проясняет разум и отнюдь не сближает предающихся ей.

Если бы ты попытался погубить своего подопечного методом романтизма, стараясь сделать из него Чайльд Гарольда или Вертера, погруженного в жалость к самому себе из-за выдуманных бед, тебе нужно было бы предохранять его от всякого подлинного страдания. Пять минут реальной зубной боли разоблачат все романтические печали, покажут, какая это все ерунда, и сорвут маску со всей твоей стратегии.

Баламут предлагает тост

...Путь открыт! Ад вам в помощь! Мы ждем от вас многого.

...Прекрасно выразилась одна молодая особа, взывавшая недавно к Врагу: «Помоги мне стать нормальной и современной». Нашими стараниями это значит: «Помоги мне стать потаскухой, потребительницей и дурой!»

...Недавно некая демократия удивилась, что русские обогнали ее в астронавтике. Какой пленительный образчик человеческой слепоты! Если все работает на уравниловку, откуда взяться выдающимся ученым?