Лягушка-путешественница

-Пусть двое из вас возьмут в свои клювы прутик, а я прицеплюсь за него посередине. Вы будете лететь, а я ехать. Нужно только, чтобы вы не крякали, а я не квакала..

Жизнь есть труд для будущего поколения.

Люди наелись и занимались послеобеденными боковыми занятиями.

- Ах, нет, оставьте меня, прошу вас, оставьте, не троньте меня, - жалобно воскликнула гусеница. - Я делаю это для будущей жизни, только для будущей жизни.

• Для какой там еще будущей жизни? - спросил гнедой.
• Разве вы не знаете, что я после смерти сделаюсь бабочкой с разноцветными крыльями?

И когда ящерицу спросили, как она повредила себе хвост, то она скромно отвечала:

• Мне оторвали его за то, что я решилась высказать свои убеждения.

«Ах, какая сегодня прекрасная мокрая погода! — думала она. — Какое это наслаждение — жить на свете!»

К твердым убеждениям нужно относиться с уважением.

Маленькая слезинка упала с ее щеки на цветок, и это было самым лучшим происшествием в жизни розы.

-Мы не можем сказать, чтобы нам было худо...

Мир-мир, по-моему, очень хорошая вещь уже потому, что в нем есть для нас молодая травка, солнце и ветерок. Да и велик же он!

- Нет, позвольте, отчего же? - перебил кузнечик. - Потрещать очень приятно, особенно о таких хороших предметах, как бесконечность и прочее такое. Конечно, есть практические натуры, которые только заботятся о том, как бы набить себе живот, как вы или вот эта прелестная гусеница.

Он очень любил свой цветник (это был его цветник, потому что, кроме него, почти никто не ходил в это заброшенное местечко) и, придя в него, садился на солнышке, на старую деревянную скамейку, стоявшую на сухой песчаной дорожке, уцелевшей около самого дома, потому что по ней ходили закрывать ставни, и начинал читать принесенную с собой книжку.

По-прежнему около него сидела сестра, но уже не у окна, а у его постели; она читала книгу, но не для себя, а вслух ему, потому что ему было трудно поднять свою исхудалую голову с белых подушек и трудно держать в тощих руках даже самый маленький томик, да и глаза его скоро утомлялись от чтения. Должно быть, он уже больше никогда не выйдет в свой любимый уголок

Когда мальчик увидел сестру с цветком в руке, то в первый раз после долгого времени слабо улыбнулся и с трудом сделал движение худенькой рукой.

– Дай ее мне, – прошептал он. – Я понюхаю.

Сестра вложила стебелек ему в руку и помогла подвинуть ее к лицу. Он вдыхал в себя нежный запах и, счастливо улыбаясь, прошептал:

– Ах, как хорошо…

Потом его личико сделалось серьезным и неподвижным, и он замолчал… навсегда