Полагаю, что эту работу можно рекомендовать к прочтению всем, кто интересуется историей и функциями моды, или же просто о них задумывается. Ребекка Арнольд рассматривает четыре условных группы тем: «Статус, власть и зрелище», «Насилие и провокация», «Эротизированное тело», а также «Гендер и выход за его пределы». Конечно, каждой из этих тем можно посвятить по отдельному (многотомному) труду, — но целью «Моды, желания и тревоги», скорее, является историографическая справка, а также в высшей степени емкое перечисление связанных кинокартин, фотографий и текстов: текст по-настоящему пестрит самыми разнообразными отсылками, что позволяет вынести из него еще больше новой информации.
Говоря кратко, автор анализирует моду двадцатого века (концентрируясь на последних его десятилетиях, но вспоминая и важные вехи из его начала), проводя параллели между историей трансформаций модных веяний и сегодняшним положением дел в области социального устройства и культуры. Речь идет о том, как мода выполняла функции определения и подчеркивания социального статуса (несколько столетий назад низшим классам общества на законодательном уровне было запрещено носить некоторые виды одежды, которые являлись прерогативой аристократии), о том, как она являлась средством выделения собственной идентичности вне зависимости от материального положения, и, конечно, о размытии, трансформации этих функций и потере системы координат по мере приближения к концу второго тысячетелетия.
Победивший постмодерн (мода шла даже несколько впереди него) привел к появлению чувства тревоги, равно как и многих других чувств, и обозначил новые функции моды, среди которых было и сомнение, попытка позиционировать себя, как человека, относящегося к определенному слою, избегающего такой слой, или же даже критикующего его изнутри. Здесь, в принципе, можно не давать особых комментариев, так как более-менее очевидно, что дискурс с приставкой мета- после своего появления уже навсегда останется на сцене, — из чего следует, что, конечно же, сегодня функцией моды является наиболее широкое из возможных обобщений фунций прежних, то есть — высказывание.
Рассматривая же моду, как высказывание, мы, в целом, лишаемся возможности удивляться многому из перечисленного в работе Ребекки Арнольд, — ведь для этого нужно понимать особенности становления и исторического развития культур модных столиц, что к нам пока, к сожалению, мало относится. Тем не менее, можно с той или иной степенью уверенности заявить, что многие из переосмыслений и трансформаций установленных в обществе норм, характерные для западного общества, нам в некоторой степени нерелевантны, так как степень укорененности любых норм в нашем обществе, к счастью, не так высока (печалить может лишь моментальный набор ассоциаций, появляющийся в связи с постановкой вопроса о том, есть ли вообще у нас что-то, что можно назвать укорененным).
Поскольку книга написана ученым, она выдерживает высокий уровень критики, и, в целом, очень хорошо структурирована. Некоторые вопросы могут появляться лишь в связи с прочтением некоторых последних разделов, — в однозначной трактовке некоторых тем, поднимающихся в контексте феминизма (не зря ведь фрагмент книги был опубликован на Wonderzine!), однозначном же прочтении некоторых сцен, или же в, на мой взгляд, неумерно навязчивом использовании элементов психоанализа, что, на сегодняшний день, к счастью, уже может вызывать некоторые вопросы.
Резюмируя, можно советовать «Моду, желание и тревогу» в качестве хрестоматии по теме вопросов современной моды. Оригинальное издание вышло в 2001 году, но в сегодняшнем мире поднимаемые вопросы все еще мало отличаются от тех, что были затронуты автором. P.S. Уверен, что переосмысляться будут любые традиции и установки, как в мире моды, так и в куда более широких сферах; тем не менее, будет весьма неплохо, если все процессы перемен будут проходить спокойно, плавно, и бесшумно: ведь, признав обозначенные выше инструменты мета-, можно просто работать дальше, так как одно лишь это и является настоящей нормой.
4 понравилось
