Eleanor and Park

Он отстегнул свой ремень безопасности, отстегнул ремень Элеаноры. Потом притянул ее к себе и опустил голову ей на макушку. Она до сих пор пахла как прошедшим вечером — потом, сладостью и импалой. И Парк плакал, уткнувшись в ее волосы, — пока не уснул.

Он вновь попытался припомнить тот первый день, когда встретил ее. Попытался понять, как это случилось — как она превратилась из незнакомки в единственного человека, который имел значение.
А еще Парк раздумывал: что, если он не повезет ее к дяде? А просто поедет дальше по дороге. Куда угодно.
Зачем так торопиться к дяде?..
Если уж жизнь Элеаноры так круто поменялась, почему бы ей не сбежать к нему? К нему, а не от него?..

Если сегодня все пойдет как надо, завтра утром он поедет домой. И, вероятно, теперь ему разрешат водить машину. И ездить, куда угодно. Но не было места, куда он захотел бы поехать. Без Элеаноры.

Парк лег на кровать и закрыл глаза. Он не боялся уснуть. Образ Элеаноры мерцал под закрытыми веками.
Такая красивая. Такая спокойная… Нет, не совсем. Не спокойная, скорее — умиротворенная. Словно ей было удобнее без своей брони, чем в ней. Словно она была счастлива выбраться из нее…
А потом он открыл глаза — и вспомнил, как она выглядела в трейлере. Напряженная. Отчаявшаяся. Поблекшая.
Ей больше не было до него дела…

Будь она героиней книги… Ну, вроде «Детей из товарного вагона» — она бы попыталась. Будь она как Дайси Тиллерман, она нашла бы способ.
Она бы вела себя благородно и смело. И что-нибудь придумала бы.
Но Элеанора не была такой. Ни смелой, ни благородной. Она просто пыталась пробиться сквозь ночь.

Стоит ли стыдиться того, что она втягивает Парка во все это? Нет, ей не было стыдно. Парк прав: самое худшее, что с ним может случиться (если не брать в расчет какую-нибудь жуткую аварию), — его накажут. Но сидеть наказанным в собственном доме — цветочки по сравнению с тем, что станется с ней, если ее поймают.

Он никогда еще не был так серьезен. По крайней мере с тех пор, как надрал Стиву задницу. Или, может, с того первого дня в автобусе, когда велел ей сесть. В тот день, подумала Элеанора, он в первый — и последний — раз выругался.

— Тебя не пустят в автобус одну, — сказал Парк.
— Есть план получше?
— Я тебя отвезу.
— На автовокзал?
— В Миннесоту.
— Парк, твои родители ни за что не позволят…
— Поэтому я не буду спрашивать.
— Отец тебя убьет.
— Нет, просто накажет.
— На всю жизнь.
— Думаешь, мне сейчас есть до этого дело? — Он взял ее лицо в ладони. — Ты думаешь, мне сейчас важно что-то кроме тебя?..

Она дойдет до шоссе на границе штатов, а потом поднимет большой палец, тормозя микроавтобусы и минивэны. Семейные машины. Если ее не изнасилуют и не убьют и не продадут в рабство, в районе Де-Мойна она позвонит дяде. Он приедет за ней — хотя бы затем, чтобы вернуть домой.