Тайна

– По моему мнению, – сказал мистер Фиппен со скорбной улыбкой и философским спокойствием, – направление умозрительных взглядов человека зависит только от состояния его секреции. У тебя, дорогой друг, с желчью все в порядке, и ты придерживаешься светлых взглядов. Мои желчные выделения не в порядке, и я придерживаюсь мрачных взглядов. Ты смотришь на перспективы этой молодой супружеской пары и говоришь, что над ними нет ни облачка. Я не оспариваю это утверждение, не имея удовольствия знать ни невесту, ни жениха. Но я смотрю на небо над нашими головами – я помню, что на нем не было ни облачка, когда мы только вошли в сад, – а теперь вижу, как над этими двумя деревьями, растущими так близко друг к другу, неожиданно неизвестно откуда появилось облако, – и я делаю собственные выводы. Такова моя философия. Она может быть приправлена желчью, но при всем том это философия. – Мистер Фиппен направился к дому.

"Мало какое народное изречение более популярно, чем максима, утверждающая, что "время лечит". И, вероятно, мало какое народное изречение выражает истину более несовершенно. <...> Любой хоть раз замечал, что быстрее всего оправляются от потрясения, вызванного сильной скорбью по умершим, те из нас, у кого больше всего обязанностей по отношению к живым. Когда тень беды ложится на наши дома, вопрос не в том, сколько времени нужно, чтобы вернуть солнечной цвет, а в том, сколько есть дел, заставляющих нас двигаться вперед - туда, где ждет солнечный свет. Время может одержать много побед, но не победу над горем. Великое утешение после потери мертвых, которые ушли, можно найти в великой необходимости думать о живых, которые остались."