Содомиты Третьей Руси
У этой книги есть одно несомненное достоинство, и оно отражено в заглавии: не Русь, как принято, а русские земли. В отличие от многих других, Вернадский не забывает, что в XV веке была не одна, а три Руси, и каждая из трех претендовала на звание главного русского государства. Это Новгородская республика, Великое княжество Литовское и Русское и собственно Московская Русь. Как ни странно, официальным языком в Великом Княжестве тоже был русский, и печатный двор открылся в Вильно на тридцать лет раньше, чем в Москве. Туда же, в Великое княжество, бежал от опричнины Ивана Грозного и наш первопечатник Иван Федоров - всего через два года после выпуска Апостола.
В деле собирания русских земель преуспела в конечном счете Московская Русь - по случайности или необходимости. Лозунг Москва - Третий Рим пришелся кстати: одно дело быть Третьей Русью (объективно самой культурно отсталой), а другое - Третьим Римом. Сама идея родилась в интересном контексте. После захвата Пскова Василий III выслал из города местную знать и прислал вместо нее свою, московскую. Тут ничего странного нет: цари-собиратели поступали так со всеми аннексированными государствами. Но странными на сей раз оказались сами москвичи: по прибытии они начали не только пытать и казнить псковичей (что нормально для тех лет и той страны), но также их содомировать.
TER-JAIDEN. Death of the Autumn Tsar
Горожане обратились за помощью к елизаровскому настоятелю Филофею - и тот написал красочное письмо государю, в котором попросил прислать в Псков более нормальных, традиционных что ли, москвичей. Священник мотивировал это тем, что Москва после падения Константинополя стала третьими Римом, и царь Василий III - теперь единственный защитник православной веры от надругательств: гомосексуализм - плотскую ересь - в те годы считали, кажется, чем-то сродни богохульству.
Московскую Русь Вернадский называет Московией, что режет глаз, потому что термин - западный и никогда не был самоназванием. Эта Московия связана, наверное, с тем, что Русские земли - перевод с английского: к моменту написания этого тома Вернадский уже вполне ассимилировался в США и писал для тамошнего читателя. Здесь нет прежней живости слова, полета мысли раннего Вернадского - одно лишь сухое изложение информации. На неродном языке можно писать, творить - сложно.
И еще кое-что. Иван IV Грозный - хоть и не в числе главных героев этой истории, но мелькает в главах время от времени. Того, что говорится, а также не говорится, достаточно, чтобы составить академический портрет автора, которого историком называть уже как-то не хочется. Тон Вернадского осторожен и даже благожелателен настолько, что садистские художества Ивана Грозного он называет драматическими событиями, а про гастроли по Северо-Западу - погромы в Пскове, Новгороде, других городах - вообще не говорит ни слова. Это неприятно, если не сказать, отвратительно. Кажется, что орловский памятник Ивану IV стоит на твердых переплетах таких именно сочинений.
7 понравилось
