Цитаты из книги Meditations

Ведь что тебе тягостно? Испорченность людей? Но если ты поразмыслишь над тем, что разумные существа рождены друг для друга, что терпение входит в понятие справедливости, что люди заблуждаются лишь невольно, и сколько людей, враждовавших, подозревавших, ненавидевших, сражавшихся, уже умерло и обратилось в прах, — тогда ты перестанешь огорчаться.

Людям, которые являются частью этого мироздания, следует поступать таким же образом. Противодействовать этому все равно что лишать сока смоковницу.

Если ты находишь в человеческой жизни что-нибудь лучшее,нежели справедливость, истина, благоразумие, мужество, — другими словами, самодостаточность твоей мысли, способной указать путь действия, согласный с разумом и твоей участью (то есть со всем тем, что выпадает на долю независимо от твоего выбора); тогда, говорю я, если действительно видишь нечто лучшее по сравнению со всем этим, то положи всю свою душу, чтобы следовать этому наилучшему.

Кратчайший же — путь, согласный с природой: он в том, чтобы блюсти правду во всех речах и поступках. Подобное решение избавит тебя от утомления, борьбы, притворства и тщеславия.

Жизнь — борьба и странствие по чужбине; посмертная слава — забвение.

Время человеческой жизни — миг: ее сущность — вечное течение; ощущение — смутно; строение всего тела — бренно; душа — неустойчива; судьба — загадочна; слава — недоговорена.

Вот мысли, которые должны дать тебе удовлетворение, пусть они будут твоими основоположениями.

Пренебреги своим телом, как будто ты при смерти. Оно лишь кровь да кости, бренное сплетенье нервов и артерий. Рассмотри также существо жизненной силы; оно — изменчивое дуновение, каждое мгновение то вдыхаемое, то выдыхаемое. Итак, остается лишь третье — господствующее начало, о нем-то ты должен подумать.

Да и мне самому не приходилось впадать в такую нужду, чтобы занимать у другого.

Сколько бы раз я ни захотел помочь какому-нибудь бедняку или в чем-нибудь нуждающемуся, мне никогда не довелось слышать, что у меня нет денег для этого.

В особенности же он без всякой зависти уступал людям,в чем-либо выдающимся, будь то выразительная речь, исследование законов, или нравов, или еще что-нибудь.

Он никогда не скрывал осуждения чьих-либо проступков, а его друзьям не приходилось догадываться о его желаниях — они были всем ясны.

Что бы ни говорил Максим, все верили в его искренность, что бы ни делал — в его добрые намерения.

У него я научился ничему не удивляться, не поражаться, ни в чем не спешить и не медлить, не теряться, не предаваться унынию, не расточать излишние похвалы, вызывающие позднее гнев и подозрительность, а быть снисходительным, оказывать благодеяния, чуждаясь лжи, имея в виду непоправимость содеянного, а не запоздалые исправления.