Botanika duszy

Ноги у тебя не сломаны, так встань на них, будь добра. Или ты хочешь, чтобы мы век о тебе горевали? Тебя кто-то палкой в глаз ткнул, что ли? Да нет же, вот и хватит тогда ныть! Хватит!

Голландский язык не был красив, как французский, величествен, как древнегреческий, или благороден, как латынь, но Альму Уиттакер он успокаивал, как тарелка горячей каши

Это была совершенно бесполезная свалка слов

Она чувствовала безразличие, тоску и смутное желание кого-нибудь убить. Была раздражительна и вспыльчива именно с теми людьми, кто был к ней добрее всего

Амброуз Пайк был не из тех, кто сам принимает решения. Он был воздушным шаром, отпущенным в небо и в огромной степени подверженным влиянию людей более могущественных, чем он сам, а все на свете люди были его могущественнее. Всю жизнь он делал то, что ему велели. Мать велела ему пойти в Гарвард, и он пошел в Гарвард. Друзья достали его из сугроба и отослали в лечебницу для умалишенных, и он покорно отправился туда и позволил себя запереть.

​"Воображение нежно, — писал Якоб Бёме, — и похоже на воду. Но страсть груба и суха, как голод"

— Ты говоришь загадками, — сказала Альма.
— А ты говоришь слишком много, — отвечал Амброуз.

— Только представь, Альма, что мы могли бы узнать, если бы освободились от необходимости аргументировать.

Она снова взглянула на него:

— Я не могу освободиться от необходимости аргументировать, Амброуз

Ты идеалист, а значит, тебя ждет неизбежное разочарование, а возможно, и душевные раны. Ты ищешь учение о добре и чудесах, не оставляющее места печалям существования.

Весь мир был его диваном. И в этом была такая свобода.