Going Solo

Молодые не наблюдельны. Они лишь на себя внимание обращают

Я часто удивлялся тому, как веду себя, если уверен, что поблизости нет ни одного человека. Все мои внутренние запреты куда-то исчезали, и я орал во всё горло: "Привет, жирафы! Привет! Привет! Привет! Как поживаете?" А жирафы лишь наклоняли головы и смотрели на меня влажными глазами.

На этом корабле все чокнутые. Вы этого не замечаете, потому что еще очень молоды. Молодые не наблюдательны. Они лишь на себя внимание обращают.

Ну, вот мы и здесь. Сидим на солнышке, потягиваем винишко, а вокруг творится чёрт знает что.

Похоже, если британец живёт годами в нездоровом потогонном климате среди чужого народа, то, чтобы сохранить душевное здоровье, он позволяет себе слегка свихнуться.

...прежде чем мне позволили пуститься в длительное и одинокое путешествие через Синайскую пустыню, пришлось предъявить чиновникам канистры с запасом бензина и пресной питьевой воды. Только после этого мне разрешили ехать.
Путешествие было чудесным. Впервые в жизни я за целые сутки не видел ни одного человека. Мало кому это удается.

Слоны меня не заметили, и я спокойно наблюдал за ними. От этих огромных неторопливых животных веяло умиротворенностью и спокойствием. Их шкуры свисали складками, словно мешковатые костюмы, позаимствованные у более крупных предков.

Я уже начинал сознавать, что в ситуации, когда вокруг рвутся бомбы и свистят пули, нужно как можно спокойнее воспринимать опасность и все ее последствия. От страданий и волнений все равно нет никакого прока.

Как и жирафы, слоны - вегетарианцы, им не нужно охотиться или убивать, чтобы выжить в джунглях, но ни однин дикий зверь не посмеет напасть на них. Им следует опасаться лишь подлых дюдишек - случайных охотников или браконьеров - но судя по виду этого небольшого семейства, они с подобными ужасами еще не сталкивались.

Путешествие было чудесным. Впервые в жизни я за целые сутки не видел ни одного человека.

Я несколько раз видел прославленного капитана Паттла в столовой. Очень маленький человечек с тихим голосом и печальным морщинистым лицом, похожим на морду кошки, которая знает, что все ее девять жизней кончились.

— У меня самого хватает трудностей, — сказал я, — к примеру, как бы остаться в живых.
— Это совсем маленькая проблема, — заявил бородач. — Наша гораздо больше.

Пролетая над горами, заметил одинокого бело-рыжего козла, бредущего по голой скале.
— Привет, козлик, — громко сказал я в свою кислородную маску. — Готов поспорить, ты и не знаешь, что немцы собрались поужинать тобой еще до того, как ты заметно состаришься.
На что козел мог бы ответить:
— И с тобой, мальчик мой, то же самое. У тебя положение не лучше моего.

— Вы играете на скрипке? — как-то спросил я у него.
— Что это вам в голову взбрело? — отвечал он. — Да я даже на патефоне не играю.

Машина была выкрашена ядовитой коричневой краской цвета собачьих экскрементов и на прямой ровной дороге развивала максимальную скорость до шестидесяти километров в час.

Только французы способны пригласить девушек на прифронтовой аэродром в самом разгаре войны.