Но, пожалуй, главный его талант - это лишать окружающих малейшей радости.

Знаешь, что случалось, когда мне удавалось сочинить песню? Отец порол меня за "бренчание", за "пустяки" - так он это называл. Они даже запретили мне петь вместе со всеми. Они стыдились меня! Боялись, что я их опозорю! Вот почему я убежала оттуда.

Не оставляй меня одну,
То крик в глухой ночи,
В нём, раздирая тишину,
Смертельный страх звучит.
Я без тебя погибну вмиг,

Молю тебя, живи,

И мир услышал этот крик,

Зов раненой любви.

Что толку сначала бить, а потом унимать боль?

Общество файров, радость, которую они ей постоянно доставляли, скрашивали одиночество. К тому же им нравилась её музыка!

Подари, певец, нам песню
О добре и силе,
О надежде, что вернули
Нам драконьи крылья.

Иногда случайное слово, даже оброненное простым школяром, может так запасть человеку в память, что он забудет, от кого его услышал, а суть запомнит, да ещё начнёт по недомыслию повторять.

Чем шире познания – и в большем, и в малом, – тем больше понимание. Ум, который допускает, что есть непостижимые для него вещи, рискует навсегда погрязнуть в косности.

Не так уж часто можно встретить одарённого музыканта, который к тому же мог сам сочинять песни. Таких редких птиц нужно холить и лелеять.

Я верю, что она жива, и, где бы она ни была, ей там куда лучше, чем в Полукруглом.

Теперь, когда её лишили единственной в жизни радости, она поняла, что чувствует всадник, потерявший дракона.

Можно подумать, матери есть дело до её страданий; разве что здоровой она сможет работать быстрее и дольше.

За последние три дня небо выплакало все свои слёзы.

Петь надо сердцем и нутром.

До чего же здорово быть хоть в чем-то первым, а не тащиться по чужим стопам

мазь не лечит, когда она в банке

если петь громко, то слышен только шум, а не голос и не сама песня.

Есть женские загадки, которые не отгадать ни одному мужчине

Она снова бросилась бежать. Над головой у нее неслись две золотых королевы и, как ни странно, в них девочка чувствовала какую-то защиту. Внезапно у нее открылось второе дыхание, ей казалось, что она может мчаться так вечно. Вот только бы бежать побыстрее, чтобы Нити ее не догнали… Она не сводила глаз с Драконьих камней, боясь оглянуться назад: от такого жуткого зрелища ноги того и гляди подкосятся.

«Неужели файры на самом деле понимают людей — ведь они так давно с ними не встречались?» — ломала себе голову Менолли. Драконы-то, ясное дело, понимают мысли своих всадников, не зря они вместе проходят Запечатление в момент Рождения… Их связь нерушима, однако дракон слышит только одного человека.