The comforters

Бедняжка миссис Хогг. У нее были причины переживать. Жаль, что я неспособна проникнуться к ней состраданием, в ней есть что-то отвратительное.

Для женщины единственный верный способ удержать мужчину – уйти от него в религию. Такое случалось у меня на глазах. Мужчина может завести другую женщину, но никогда не будет с ней счастлив, после того как первая бросила его на религиозной почве. Она навечно привязывает его к себе.

Ребята убедились, что она подлючка и коварный тиран. По сравнению с ней подготовительная школа, куда они пошли через год, показалась им воплощением удивительного прямодушия и честности.

Танцуя с Эрнестом, а танцевать с ним было как танцевать с привидением – он все время куда-то ускользал, словно его и не было рядом, – Каролина ощущала себя управляемой ракетой.

У неё вообще не было личной жизни. Бог знает, куда она девалась, оставаясь одна.

Каролина ценила лесть, тем более чрезмерную и красиво преподнесенную, ведь это свидетельствовало о том, что льстец не пожалел усилий, стараясь ей угодить. Поэтому она томно улыбнулась и стала ждать продолжения...

Лоуренс посмотрелся в зеркало, произнес «Нужно вставать» и снова забрался в постель.

– Значит, весь мир – это сумасшедший дом? А мы все – вежливые маньяки и осмотрительно делаем скидки на чужое помешательство?

Она говорила, что он из тех католиков, что
ей нравятся, – верующий, ничего не берущий на веру.

Миссис Хогг ушла, жалкая и нелепая, как общественный резонанс.

– Пусть это будет старомодная история с бесхитростным сюжетом и без всяких новомодных мистификаций. Завершите его смертью злодея и замужеством героини.

– Чудесно иметь в своем распоряжении целый день, – заметила Каролина. – Словно чистый лист бумаги: пиши, что захочешь.

– Давай обратимся в частное сыскное агентство и закончим с этим, – предложил он.
– О нет, они могут что-нибудь обнаружить, – вполне серьезно возразила она.

Лоуренсу отнюдь не претило бывать у родителей в Хемпстеде, ему даже нравилось приезжать к ним пообедать или поужинать, а то и погостить несколько дней и даже недель, но в подходящее для него самого время, когда у него созревало желание и он говорил самому
себе: «Неплохо бы побывать в Хемпстеде». Когда же его призывали, желание погостить пропадало.

Она страдает хронической правотой и подвергает окружающих моральному шантажу.

По мнению Каролины, истинный талант Элеоноры заключался в искусстве подражания; по этой причине она легко могла заняться чем угодно - ей требовалось всего лишь подражать уже существующим достижениям в той или иной области и тем самым сойти за знатока.

Он обращался с ней не только как с чадом, не только как с интеллектуалкой, не только как с неврастеничкой, не только как с чудачкой. Он, видимо, просто считал ее такой, какова она есть.