Настанет день, думал он, когда над нашим прахом тоже разрастется сад смерти; покамест еще наш черед цвести, шуметь ветвями, чтобы на них под солнцем наливались бы сладостью тяжкие плоды; отчего же мы не торопимся жить, пока живется, пока не настигнет нас мрак? Или жизнь - это борения, сомнения и лишения, от которых тем жарче любится и страдается? Не кудри золотые, не румяные щеки, не смех и поцелуи? Ужели жизнь - это раны и терзания, и, может быть, только в смерти глухо рокочут раскаты сокровенных ее тайн?
Ваша оценка
2 понравилось