Чемодан

— ...Так что подумайте и взвесьте. Вы согласны?

— Вы же сказали — подумать.

— Сколько можно думать? Соглашайтесь.

Я часто стараюсь понять, отчего мой дед был таким угрюмым? Что сделало его мизантропом?..
Человек он был зажиточный. Обладал представительной внешностью и крепким здоровьем. Имел четверых детей и любящую верную жену.
Возможно, его не устраивало мироздание как таковое? Полностью или в деталях? Например, смена времен года? Нерушимая очередность жизни и смерти? Земное притяжение? Контрадикция моря и суши? Не знаю…

— Что же ты просто не дал ему в морду? — спросил отец.
Дед подумал и ответил:
— Боюсь увлечься...

Дед Исаак очень много ел. Батоны разрезал не поперёк, а вдоль. В гостях бабка Рая постоянно за него краснела. Прежде чем идти в гости, дел обедал. Это не помогало. Куски хлеба он складывал пополам. Водку пил из бокала для крем-соды. Во время десерта просил не убирать заливное. Вернувшись домой, с облегчением ужинал...

Чему ты удивляешься,! Соловей заливается не потому, что ему весело. Он просто не может иначе... Соловей поет, официант ворует... Просто иначе не может... Природа такая, инстинкт...

Когда началась война, дядя обрадовался. На войне ценились такие люди, как он. Дядя и в мирное-то время любил поскандалить.

Обедали не спеша. Ребята из органов достали водку. Разговор то и дело принимал щекотливый характер.
— Свобода?! — говорил один. — Русскому человеку только дай свободу! Первым делом тещу зарежет!..

Леша отозвал меня в сторону:
– Эти ребята – из КГБ. Завтра на лося пойдут.
– Лось-то при чем?– говорю.– Мало им нашего брата?
– Да они ничего,– шептал Бобров,– они после работы меняются.

— За что Мишу Хейфеца посадили? Другие за границей печатаются, и ничего. А Хейфец даже не опубликовал свою работу.
— И зря не опубликовал, — сказал второй. — Тогда не посадили бы. А так — кому он нужен?..

Затем меня неожиданно посадили в Каляевскую тюрьму. Подробности излагать не хочется. Скажу лишь одно - в тюрьме мне не понравилось.
Раньше я говорил старшему брату: - Ты сидел в лагере... Я служил в лагере... Какая разница? Это одно и то же...
Сейчас я понял. Это вовсе не одно и то же. А подробности излагать не хочется...

Наступила пауза еще более тягостная. Для меня. Она-то была полна спокойствия. Взгляд холодный и твердый, как угол чемодана.

Сестра Мара была озорницей и умницей. Сестра Анеля — злюкой и капризулей. Братик Рома — драчуном и забиякой. Мать казалась наиболее заурядным ребенком

Здоровые мужчины тяжело переносят голод. А произвол и хамство — тем более…

Беспорядков мой дед не любил. Поэтому и к революции отнесся негативно. Более того, даже несколько замедлил ее ход. Дело было так. Народные массы с окраин устремились в центр города. Дед решил, что начинается еврейский погром. Он достал винтовку и залез на крышу. Когда массы приблизились, дед начал стрелять. Он был единственным жителем Владивостока, противостоявшим революции. Однако революция все же победила.

"Пошли в Елисеевский! Туда – метров триста и обратно – примерно столько же…"

Как-то раз она встретила на улице Михаила Зощенко. Для писателя уже наступили тяжелые времена. Зощенко, отвернувшись, быстро прошел мимо.
Тетка догнала его и спрашивает:
– Отчего вы со мной не поздоровались?
Зощенко усмехнулся и говорит:
– Извините. Я помогаю друзьям не здороваться со мной…