Хорошо - не когда всё знаешь, а когда есть у кого спросить.

С такими лицами, как у них, не побеждают. Да, в общем, толком и не сражаются. Когда у человека загодя прыгают губы, а глаза бесцельно шарят по сторонам, от него трудно ждать даже отчаянной ярости загнанной крысы, куда уж там настоящего мужества, которое одно только и приносит победу.

<...> всякое новое дело лучше начинать на рассвете, если хочешь, чтобы оно увенчалось добром!

Вот это и называлось – попался.
Бродил, значит, бродил себе по торговым улицам и рядам и думал уже, будто все искушения одолел. И вот – на тебе пожалуйста. Такое, мимо чего пройти ну никак невозможно.
На прилавке ровными рядами, корешками вверх, лежали книги. Самые настоящие книги. Десятка два разных. А может, даже целых три…

Кто первым придумал, будто собака всё понимает, да не может сказать, тот никогда не держал собаку. И подавно не пробовал толковать её поведение.

Мысли о скверном имеют свойство притягивать несчастья, роящиеся по ту сторону бытия. Произнесённые вслух, они напрямую зазывают в гости беду!

Можешь не держать в памяти зло, причинённое тебе людьми, – но не стоит рассчитывать, будто у кого-нибудь выветрится содеянное тобой.

Помнится, однажды он не удержался и спросил её, что уж такого хорошего было в те засушливые, неурожайные, тяжкие, в общем-то, годы, чтобы всякий раз, вспоминая, мечтательно улыбаться. Бабушка подумала и ответила: «Мир был ярче для меня, малыш. Небо выше, солнце светлее, трава зеленей. Я была молода…»

– Нам от пращуров велено знать всякую женщину благородной, добродетельной и прекрасной… – Он перевёл дух и добавил: – Пока она не окажет обратного.

Царя можно втоптать в грязь, но царского достоинства у него никто отнять не в силах.

Когда страх и отчаяние превозмогают силу души, душа старается спрятаться. Так человек, к которому среди ночи ворвался разбойник с топором, тянет на себя неспособное защитить одеяло.

Счастлив зверь, все принимающий как должное: так – значит так, значит, так тому и положено быть! У людей столь счастливой способностью наделены только дети, еще не опутанные знанием и жизненным опытом. И мудрецы, уже вырвавшиеся из этих пут и сумевшие понять: чем больше знаешь, тем чаще нарываешься на нечто, не пролезающее в ворота известных законов; и когда это происходит, нужно брать топор и должным образом подтесывать ворота, не пытаться силком вгонять в них окружающий мир.

Людям свойственно как следует разведывать лишь те места, которые они каждый день посещают.

Такую грозу надо бы время от времени созерцать всякому человеку. Да не из-под крыши, а на открытом месте и шапку сняв с головы... Не для страха и подавно не наказания ради! Просто в напоминание о Правде Богов - и о мелочной суете, что так часто мешает смертному поднимать глаза к Небесам!

...правда с отрезанным краем – кривде двоюродная сестра.

<...> по-настоящему страшным бывает только неведомое. Когда оно наконец открывает свой лик и наступает миг боя, тут уже не до страха.

Думай не о том, что у тебя отнято. Думай о том, чего можно попытаться достичь.

Кто сказал, что сбывшаяся месть сладка, а лучший запах на свете - запах трупа врага? Наверное, тот, кто тщился отомстить, да не сумел. На самом деле в исполненном отмщении нет ничего радостного, ничего, что возвышало бы душу. Только пустота - тёмная пустота, в которую неохота заглядывать.
Но это не означает, что месть не должна быть совершена.

Мгновения, отмеченные мученичеством многих сот жизней, остаются узлами в ткани былого, продолжая взывать к отнятому у них будущему.

Вождь всегда отец своим людям… если, конечно, это правильный вождь. А они ему – дети. Ему и сын распоследнего каменщика – такой же сын, как рождённый от его собственных чресл!