Двойной портрет: Художник и его летописец в фокусе современного искусствоведа
Название книги точно отражает находку Ипполитова: столкнуть под одной обложкой два взгляда на творчество: извне (взгляд историка и критика) и изнутри (взгляд самого художника). Этот приём живо напоминает знаменитую цитату Пабло Пикассо о том, что искусствоведы говорят о форме и смысле, а художники — о том, где купить дешёвый растворитель. Ипполитов же пытается показать и то, и другое, создавая объёмный и живой образ мастера и его времени.
Представляя читателю Якопо Понтормо — одного из самых загадочных и авангардных художников XVI века, — Аркадий Викторович и сам занимает позицию в авангарде современного искусствоведения. Его метод далек от классического: вместо того чтобы писать монографию на основе первоисточников, автор отдает центральную часть книги текстам других — прежде всего, Джорджо Вазари и самому Понтормо (в лице его дневника), — оставляя за собой роль куратора и комментатора. Таким образом, Ипполитов не преподносит нам готовый торт, а приглашает на кухню, где мы можем увидеть, как готовится искусствоведческое блюдо, и даже поучаствовать в процессе.
Этот подход рождает уникальный стиль, где витиеватые пассажи из «Жизнеописаний» Вазари беспрерывно прерываются современными, порой нарочито сниженными комментариями самого Ипполитова. Фразы вроде: «Для флорентийских художников приезд Микеланджело был настоящей бомбой, но гений держался в стороне от всей художественной тусовки» — не просто оживляют текст, но и ломают барьер между эпохами, делая героев Возрождения живыми, понятными и очень человечными. Эта авторская манера проводить порой спорные, но всегда провокационные сравнения с современностью — одна из самых ярких черт книги.
Другим удивительным открытием становится масштаб творческого наследия старых мастеров. Ипполитов скрупулёзно отмечает каждое упоминаемое Вазари произведение, его сохранность и нынешнее местонахождение. Становится ясно, что то, что мы видим в музеях сегодня, — лишь малая часть созданного. Многие фрески, написанные на стенах под открытым небом, просто «смылись ветром и дождём», и лишь благодаря Вазари мы знаем об их существовании.
Особый интерес представляет трактовка фигуры Джорджо Вазари. У Ипполитова он предстает не беспристрастным летописцем, а молодым, амбициозным и местами обиженным писателем, чье перо заострено личными счетами и желанием утвердить собственную значимость в противовес «группе молодых художников», к которой принадлежал Понтормо.
Блестящим становится наблюдение автора о перекличке эпох: Ипполитов обращает внимание, насколько описание Вазари последней, так и оставшейся непонятой современниками росписи Понтормо, похоже на описание бальзаковского «Неведомого шедевра». Как максимум, можно допустить, что Бальзак вдохновлялся этим текстом. Как минимум, фигура Понтормо идеально подпадает под архетип гения-затворника, описанный французским писателем, — гения, чье искусство оказывается слишком сложным для восприятия обывателя.
К немногочисленным недостаткам книги можно отнести почти полное отсутствие иллюстраций, что несколько затрудняет восприятие, особенно для читателя, незнакомого с творчеством Понтормо. Однако этот недостаток проистекает из самой концепции: Ипполитов сознательно избегает экфрасиса, оставляя это Вазари, и сосредотачивается на историческом контексте, личности художника и судьбе его произведений.
Книга Аркадия Ипполитова разрушает каноны жанра, чтобы лучше донести до современного читателя дух мятежного инакомыслия, который олицетворял собой Понтормо. Это книга не столько о том, как смотреть на картины, сколько о том, как жил художник, как создавалась его репутация и как мифы и правда переплетаются, создавая образ гения.
7 понравилось
