Свечка

Теперь всё могут, без царя. Страшные дни пришли. Всё могут... и резать начнут, и... всё могут погубить... с ними, с энтими сам главный враг, нечистый...

- Надо людей жалеть, а энти уж и не люди стали, душу продали князю зла. Энти все законы преступили, и для них нет милости - закона. На них не закон, а страх надо. Тут власти их не помилуют земным законом, а... там... Господь рассудит правдой Своей.

Она и говорит: "возьмите, Махайла Панкратыч, на маслице, ланпадочку когда за нас зажгете, помяните, за души наши грешные, ваша молитва доходчива". Ну, чья доходчивей, это Господь знает. И дает мне красенькую, десятку. Я не стал принимать, а она шепчет: "не опасайтесь, это не от тех... это казенные, за службу, я их не мешала с теми".

У нас опять царь, и враги не придут нас резать. Прежнего царя перенесли на боковую стенку, рядом с бисерной барыней, а над столом повесили нового царя. Все у нас говорят, что этот царь очень сильный, может даже сломать подкову. Это хорошо враги будут его бояться. Новый царь весело глядит, глаза у него синие, большие, лицо большое, как у Василь Василича, и борода такая же, широкая, золотая. А лоб высокий, с залысиной, "мудреющий".

Его на каторгу бессрочно, а ее на десять годов. Плакали на суде, греха страшно стало. Сходил я навестить их в остроге. Жалко, тоже человеческая душа. Сказал им -- не отчаивайтесь -- помолются за вас, и я свечу когда поставлю. Чайку-сахару принес, бараночек. Так мне обрадовались, заплакали. Как же не пожалеть. Ну, душегубы... да Господь вон разбойника на кресте простил, в рай призвал, за одно слово -- покаяние: "помяни мя, Господи, егда приидеши во царствие Твое!"

У Горкина в мастерской, в каморочке, "водяная" лампадка теплится, Петру и Павлу: вчера зажег, и она будет теплиться, пока ледоход не кончится.
А про Петра и Павла, потому "водяная"... апостол Петр тонул на водах, а Христос его за ручку по водам и повел, невредимо. А апостол Павел сам весь корабль уберег от погибели, Господня благодать на нем... "