
Писатели-самоубийцы
lessthanone50
- 149 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
В номере, как мне показалось, только повесть Заньковского заслуживает внимания. Поэтому о ней и напишу.
«Метаорнаменты электричек» Антона Заньковского: Петербург как текст в эпоху «сингапурства»
Произведение Антона Заньковского — это сложный, многослойный текст-лабиринт, который трудно однозначно классифицировать. На стыке философского эссе, автобиографического фрагмента и поэтической прозы Заньковский создаёт собственную эстетическую и метафизическую систему, где ключевым понятием становится «метаорнамент» — подвижный, живой узор бытия, противостоящий тотальной упорядоченности современного мира.
Генеалогия текста: между Белым и андеграундом
Стилистически и содержательно проза Заньковского наследует двум мощным традициям русской литературы.
Прежде всего, это традиция русского модернизма и «орнаментальной прозы». Наиболее очевидное сравнение — с Андреем Белым и его романом «Петербург». У Заньковского, как и у Белого:
Город — вибрирующее, почти одушевлённое пространство, пронизанное смыслами и ритмами.
Сам текст строится как сложный орнамент, где звук, ритм и повтор важнее линейного сюжета.
Высокая философия и мистика растворены в бытовой, зачастую низовой, реальности.
Само название и лейтмотив «орнаментов электричек» — прямая отсылка к беловской поэтике городских ритмов, трамвайных путей и перекрёстков.
Вторая линия — это позднесоветский и постсоветский литературный андеграунд. Здесь прослеживается сходство с:
Сашей Соколовым («Школа для дураков»): лирический поток сознания, размывание границ между реальностью, памятью и галлюцинацией, поэтизация мира маргиналий.
Венедиктом Ерофеевым («Москва — Петушки»): образ героя-интеллектуала, находящегося в перманентном состоянии духовного/алкогольного поиска; сшивание высоких культурных кодов с вульгарным бытом; путешествие на электричке как центральная метафора жизненного пути.
Заньковский синтезирует эти традиции, добавляя к ним мощный пласт западной эзотерической и интеллектуальной прозы. В тексте ощутимо влияние:
Густава Майринка с его атмосферой оккультного Прага и алхимическими поисками.
Умберто Эко («Маятник Фуко») — в ироничной игре с конспирологией, тайными обществами и эрудицией, превращённой в художественный метод.
Ключевые оппозиции: Орнамент vs. Сингапур
Сердцевина мировоззрения Заньковского — диалектика двух начал:

17 номер журнала Опустошитель проглочен.
Как и прежде считаю, что данный журнал является смелой площадкой для столкновения взглядов/мнений, и просто отличных статей на заданную тему.
Что больше всего понравилось - это без сомнения триплет Климова о кино, как всегда на высшем уровне. В данную статью вошли три фильма наиболее точно и полно соответствующие тематике данного выпуска.
Думаю, что все фильмы, при изрядном интересе, можно скачать в интернете, искать в магазине видимо данное кино не стоит.
Луи-Фердинанд Селин. Бойня - из раздела мертвый текст, выматывает своей деградацией, тупизмом войны, абсурдом и осквернением человечности всем скотством человека.
Некоторое время чтения меня несколько прогибали (не читать) от осознания, что это отрывок, и, тем, что текст в своем описании утробно навязчив в обрисовывании идиотии войны, словом не просто, правда есть в тексте интрига - какой же все таки пароль?
Статьи в рубрике - extremum на любителя, вообщем больше не столько рассуждения самих авторов как то произвели на меня впечатления, сколько некоторые исторические моменты.
проза
Антон Заньковский. Институт богословия - вот вещь которая меня абсолютно засосала, единственный облом - это провальное окончание, словно автор встал, вышел и захлопнул дверь, в комнате возник и повис конфуз, и молчание.
В целом данный выпуск менее концептуальный, чем предыдущий 16 номер, да и слабее, на мой взгляд.
Другие издания
