Карта Хаоса

Жаловаться-то мы как раз можем сколько угодно. Другое дело, не превращать это в систему.

Порассуждать про гормоны Зозо любила, хотя и смутно понимала, что это такое. Всегда проще списать собственные проблемы на физиологию. Не сам я во всем виноват, а природа все так устроила, что обе ноги у меня правые, обе руки левые, изо рта словесный мусор сыплется, в пузе котлеты теряются, а в нос козявки заползают.

Где женщина не берет умом, там берет интуицией. Где не берет интуицией, там подтапливает слезами.

С четырнадцати до двадцати одного – время, когда у человека начинает выпирать собственное «Я». «Я хочу», «я могу», «я считаю». Не просто выпирает, а из ушей лезет. В более зрелом возрасте «Я» несколько втягивается, запинываемое обстоятельствами, зато начинает выпирать животик.

Хочешь сделать дурака несчастным – подари ему что-нибудь.

Свет создал для нас этот мир – прекрасный и совершенный для того, чтобы мы радовались. Мы же точно неблагодарные дети, получившие игрушку, мало того, что сами не радуемся, но еще и тот, кто подарил, вечно оказывается виноват, что машинка сама себя не заводит, пистолет недостаточно убивательный, а у куклы отломилась нога.

У него было странное свойство: всякий раз, как он бывал чем-то тронут, он становился нарочито грубым. Защитным цинизмом заглушал всякое ненормированное движение сердца.

Последний час перед закрытием метро – время, когда никто ничему не удивляется.

Он влюблялся только чем-то одним: или разумом, или сердцем.

Он настолько был полон неуемной радости, что ему обязательно нужно было поделиться ею с кем-нибудь, иначе он лопнул бы от восторга как воздушный шар.

Она была счастлива. А когда некоторые люди счастливы, они теряют ощущение реальности. Состояние легкого несчастья для создания рабочего настроения куда как полезнее.

Он ощущал себя убийцей. Даже хуже чем убийцей. Убийца чаще всего убивает того, кого ненавидит. Он же убил или почти убил ту, кого любил больше, чем себя.

Он ничейный, а, стало быть, никакой.

От жалости к себе рождается ропот! Стоит один раз себя пожалеть и все - ты летишь под откос, и снова должен собиратьсебя по кусочкам! За всякую боль надо благодарить, и тогда боли станет неловко и она уйдет. Или, если она не ушла, это нужная и полезная тебе боль!

Не заискивай, но и не пытайся разорвать всех на части. Оставайся сам собой! Не надо притворяться радостнее, чем ты есть в настоящий момент. И рассказывать анекдоты, когда у тебя в спине торчит нож, тебя никто не заставляет. У людей нюх на любую ложь и неискренность, даже самую маленькую.

"— На компьютере я нарисовала бы это в три раза быстрее!
— И в четыре раза бездушнее."

" — Развяжи его, Антигон!
— Ещё чего! Уже бегу! Может, ему ещё массаж сделать и пендюкюр на ногах подстричь? Ща ему будет пендюкюр задней ластой с разворота!"

"— Заруби себе на носу, некромаг! Если из-за тебя с ней случится какая-нибудь беда, я сверну тебе шею!
— Если с ней случится какая-нибудь беда, я сам сверну себе шею, — пообещал Матвей."

Чтобы летать, мало тренироваться три ночи в месяц на городских крышах! Надо быть легким, веселым, радостным, любящим! Именно любящим все и всех. Ты же набила себе карманы легкими обидками, раздражением, подозрениями всякими. Где тут летать? Тебе бы под землю с ушами не нырнуть — и то хорошо!

Когда у человека всё хорошо с пяткой - он может месяцами не вспоминать, что она у него вообще есть. Но стоит ему поймать в неё гвоздь, как ситуация в корне меняется.