Изумрудная рыбка

Не помогайте ребенку болеть — помогайте выздоравливать!

(Послесловие. Мария Порядина)

А Толик бы сказал, как самый спокойный: «И сочувствия у нас никакого нету, потому что мы ничего все равно сделать не можем. И незачем ему на нас стонать».

И тут нам повезло, потому что лифт с дверками встал на третьем этаже и стоял там очень долго. Наверное, толстый профессор Олег Степанович хотел уехать вместе с толстым профессором Арменом Суреновичем. А у них пуза — во! В сто тыщ раз больше лифта. Ну, примерно.

Серого легко рассмешить, трудно его обратно из смеха достать.

И ничего не поделаешь: приходится решать свои проблемы без магического оружия, без колдовства и без волшебного эликсира…
Из-за этого слабый человек не любит обыкновенную жизнь и даже боится ее. Случится что-нибудь — он опускает руки и страдает: ах, какой я несчастный! И ему тоскливо, и другим тоже.

(вступительное слово. Мария Порядина)

Болезнь никого не жалеет — так и вам ее незачем жалеть.

. И если Лина Петровна заметит, что мы тут на подоконнике сидим, сразу начнется: «Да ты простынешь, да тебя продует, да о чем ты только думаешь!..»
О рыбке он думает. С этими почками он уже почти двенадцать лет живет, потерпят они как-нибудь пять минут.

Кто в больнице температуру меряет, я вас спрашиваю? Только тот, кому от градусника не уйти. Вон Шурик из четвертой палаты меряет, потому что бабушка рядом. А так — все равно ведь в больнице лежишь, вылечат, если надо. Еще им температуру мерить!

там бухгалтерия и прочие неинтересные вещи

И мы хотели уже почти друг в друга солдатиками кидаться, только ждали, когда настоящая злостность придет. И еще жалко было, потому что когда кинешь — солдатик как бы в плену получается, а когда настоящая злостность, то уже не жалко.