Белый шум

Белый шум — комедия о страхе, смерти и технологии. Смерть невозможно отрицать, каждый день она проникает в сознание с телеэкранов и страниц бульварных газет. Каждый день она проникает в тело дозами медикаментов и кислотными дождями. Человеческое сознание распадается под натиском рекламы и прогнозов погоды. Мы боимся смерти — и продолжаем жить. Несмотря на белый шум смерти...

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,9

537 оценок

5
31%
4
41%
3
21%
2
6%
1
2%

Ваша оценка

Прочитали 606Хотят прочитать 1665

Рецензии

Anthropos
9 октября 2018
Мама, мы все в телевизоре!
Большинство людей любит антиутопии, очень хороший жанр для того, чтобы сравнить описанное автором с реальностью за окном (телевизора), порадоваться, что у нас еще не так плохо, ужаснуться, к чему все идет (по Первому каналу). Гораздо меньше читателей любит фантасмагории, сложно разобраться, сложно проникнуться стилем. Закономерно, что союз этих жанров найдет мало читателей. Придет домой мужчина среднего возраста и заработка, переоденется в спортивный костюм, усядется на любимый диван, и что возьмется за «Белый шум» что ли, нет уж, скорее включит любимую «Большую стирку» на федеральном канале. И побежит к нему, танцуя на электромагнитных волнах, информация о мире, в котором он живет, и будет он доволен жизнью, ужином и женой, выпьет пива и никаких мыслей о смерти (недолго). А ведь «Белый шум» даже не антиутопия и не фантасмагория, хотя несет в себе черты и того, и другого. Все равно, не берет и не читает, а мог бы и прочесть. Читает-не читает. Все равно умрет: тупая боль слева от грудины, под третий бокал пива и внимания не стоит, а потом не довезли до реанимации. Все умрем (голосок из-под шкафа). Песенка в моих наушниках: «Друзья, давайте все умрем», мне электромагнитные волны несут порцию позитива (ля-ля-ля) от «Аквариума». Что там еще БГ поет: «долгая память хуже, чем сифилис»? В узком кругу воспоминаний плетет свою долгую нить паук, набрасывает кружево на портрет Гитлера в красном углу. В красном – святотатство. Значит, против Гитлера не возражаете? Тоже фигура 20 века, а ведь объединить душ с газовой камерой – даже не его идея. Массовая культура во главу угла поставила фастфуд, быстро разморозил и поел. Гитлер так Гитлер, вещайте нам на подвывающем немецком. Здравствуйте, дети, сегодня я расскажу вам про Мэрилин Монро. На нее мастурбировало не одно поколение. И что такого? Не на Гитлера же! Вы знаете, сколько средний американец проводит времени в автомобиле? Вы знаете, сколько средний москвич раздражается на окружающих в метро? Приходите на наши курсы по правильному дыханию, мы вас научим ровно держать спину под бодрый речитатив радиопрограммы «Занимательные факты». И что интересно, «Майн кампф» из под полы больше никто не продает, хотя он и запрещен в России (упоминать ведь можно?). Если что, я не читал и не собираюсь, это все Деллило, он придумал историю про человека, который преподает гитлероведение и боится смерти. А кто не боится, в самом деле? Вот была бы таблеточка, проглотил – и нет страха, пошел и повесился на смоковнице. Или живешь дальше, сносишь ложное величье правителей. Вот была бы у Шекспира такая таблетка, разве написал бы он Гамлета? Да ни в жисть. И про полную шума и ярости, не имеющую смысла не написал бы. Как писать про жизнь, не боясь смерти? Никак. Если вокруг тебя все белое, значит, ты застрял на одной шахматной клетке, пора бежать в два раза быстрее. Жизнь – не шахматная партия! А что смерть что ли партия? Белый танец, где приглашает всегда дама (с косой до пояса). Давайте рассуждать про жизнь! Дети (цветы жизни), пока не знают про смерть – дети, пока не погибли под колесами автомобиля – цветы, как только познали светящийся экран – продукты масскультуры, никуда не денешься. Может быть, мы все живы ровно на столько, сколько нас показывали на телеэкране. Вас ни разу не показывали? А с чего вы вообще взяли, что вы живы? Ах, чувствуете (запах воздушнотоксического явления), ну это все могут, но ведь жизнь – это что-то другое. Таблетка от страха смерти прекрасна, можно еще таблеток наделать от любви, от волнения, от смеха и слез. Что там Кант (не) писал? Последовательно отнимайте у человека все, что есть в нем человеческого – эмоции, страхи, мысли, стереотипы поведения и тогда останется нечто, что вы уже не сможете отбросить. Это и будет белый шум. Как-то так. А мы все умрем, электричество выключат – и все. Живите с этим.
Читать далее
72 понравилось
17
5,1K
rhanigusto
24 сентября 2014
…деконструкция бессознательного…
…тяжеловесный (…десяток Симмонсов, до полудюжины МакКарти, пара Воннегутов, полтора Филипа Дика…) американский маэстро прозы Дон Делилло за свой «Белый шум» получил небезызвестную Национальную книгопремию США 1984-го. Роман тоже вышел крупногабаритным. Не по тоннажу — всего-то 0,78 стивенкинговского «11/22/63» — по перевариваемости и наполнению. «Изысканная социальная сатира! Изящнейший роман автора!» — сахарными лозунгами вещает издатель в предисловье. Но, не в этом же, в самом-то, дело: количество в полдесятка псевдосюжетов-обманок и целые гроздья несуществующих полунамёков (…на глянцевой бумаге рекламных проспектов, конфетных обёртках, в радиопередачах, содержимом мусорных контейнеров и просто в соседских шушукающихся пересудах; причём не ясно, какие из них присущи объективной реальности, а которые проявляются чаще всего именно вместе с реактивными психозами…) смотрятся куда как внушительнее…
…знакомство с сюжетом «Шума» со слов — жутко невыгодное вложение времени. Ведь здесь в университетах официально и на полную ставку преподают популярную культуру, гитлероведение и светлые радости. При этом герои постоянно (…читай — при каждом удобном случае…) рассуждают о смерти и к ней же готовятся. Седеющие посланники костлявой являются в застёгнутых наперекосяк пижамах легчайшего гонконгского флиса. Сплошь и рядом попадаются микробы, питающиеся облаками. Застенчивые фрукты на прилавках. Схлопывающиеся от гравитации таблетки. Намеченные на июнь ядерные взрывы. Материально-вещественное выражение белого шума проявляется в романе неким воздушно-токсическим явлением — техногенная катастрофа конденсируется внушительных размеров «саморазрастающимся» облаком ядовитых испарений. На этом-то многообразии и происходит фоновое размытие границ идентификации текста: пространство наполняют бесцветные шумы, трудноразличимые и исходящие неизвестно откуда; на полках магазинов возникают белёсые продуктовые упаковки, яркие цвета с которых отправились на фронты не объявленной Третьей мировой, а прозрачное «сейчас» успевает исчезнуть из реальности прежде, чем полностью сойти с произносивших само это слово уст. Делилло окунает читателя в «магию и ужас Америки», которые оказываются тонкой гранью между манией и фобией смерти. Удовольствие от сытого достатка, благополучия и довольства по жестокой иронии безостановочно подпитывает первобытный страх перестать быть и, соответственно, всех перечисленных благ лишиться. Выходит бесконечный взаимопроникающий круговорот, по контуру оборачивающий резонный вопрос: действительно ли можно обладать ложной способностью восприятия иллюзии?..
…текст Делилло — многоразового применения. Его можно (…по усмотрению — нужно…) перечитывать. Всякая новая встреча неизменно производит яркое впечатление. Не то, что бы раз за разом стремительно приближая истинное понимание заложенных метафор и смыслов, нет. Не совсем, вернее. Композиционный отвар, не смотря на явную сатиричность и кажущуюся комичность, слишком уж наварист; сам Делилло сегодня уж тут ногу сломит. Да и не в окончательном и безупречном понимании соль. Однократное потребление внутрь «Шума» полноценными дозами во весь объём ценно в первую очередь обретением новых воспоминаний. Звучит, конечно, как заголовок жёлтой прессы. Из тех, что с навязчивой безвозмездностью раздают в метрополитенах брошюрами всклокоченного вида бледноватые личности с полыхающими нездоровым пламенем очами. Но, при персональном, непосредственном опыте — всё именно так и есть. И это один из тех редких нонсенсов, в которые действительно стоит поверить на слово. По крайней мере — на первых порах…
…«Шум» это крепчайшая — критик носа не подточит — предельно высококалорийная, словно вываренная в меду и настоянная на молоке, проза. Роман-опыт, роман-исследование. В нарративе нет ни одного лишнего языкового пассажа, ни одной забытой стилистической шероховатости. От слов «вообще», «совсем» и «полностью». Двояковыпуклая (…с одной стороны — гранит романа, с другой — его полная дереализация; пространство текста повсеместно теряет ясность и расплывается…) линза «Шума» имеет идеальную огранку и математически выверенную шлифовку. Делилло заставляет прежде всего опытного читателя натурально пучить от удивления глаза: фигуры высшего композиционного пилотажа следуют одна за другой. Например, здесь практически нет настоящего времени. Исключительно или уже свершившееся, либо только ещё наступающее. Делилло обладает великолепным языковым слухом и чувством объёмной образности: «…вереница машин издали убаюкивает нас неумолчным шумом, подобным невнятному гомону душ усопших на пороге сновидения»; «Всё громадное пространство оглашалось эхом такого сильного шума, словно там вымирал целый биологический вид крупного рогатого скота»; «Всю ночь в сны врывалась метель, а наутро воздух сделался прозрачным и неподвижным». Некоторые сентенции — так прямо и просятся на роль главного манифеста техногенных фобий: «Чем больше прогресс науки, тем примитивнее страх»; «Семья — колыбель всемирной дезинформации»…
…присутствует тут и такой момент: есть тексты с неким подтекстом; а есть и другие, которые сами — один сплошной подтекст. «Шум» как раз из второй группы. Читать его от нечего делать не стоит — глаза расшибёте. Делилло он такой, гхм, крайне равнодушный к читательскому комфорту писатель: с него слезешь ровно там же, где и сядешь. Как вариант, открыть данный томик можно для утоления естественной жажды познания: откуда появились, к примеру, писательские приёмчики частично упомянутых в самом начале Симмонса, Кунца, Кинга, Коупленда, Эллиса и ряда прочих примыкающих. А вот внимательный читатель, вооружённый умозрительным красным для пометок, на полном серьёзе рискует прямо-таки в тексты Деллило и влюбиться. Ведь он, без профильного литераторского образования, напропалую, в течении десятков лет один за другим выдает на гора, аки взаправдашний стахановец, мощнейшие американские, и даже — англоязычные тексты современности. Даром что ни к Нобелю, ни к Пулитцеру, ни к даже к какому Букеру завалящему до сих пор не представлен. Хотя — пустое это: лет, этак, через семьдесят-девяносто о дружных наградных шестёрках коротких списков никто, кроме засыпанных пылью архивариусов, и не вспомнит. А по Делилло в старших классах средних школ и на всех курсах лингвистических вузов будут изучать штатовскую литературу двадцатого века. Хотите, побьёмся об заклад?..
Читать далее
54 понравилось
4
1,7K
Helgarunaway
5 ноября 2021
Спасибо Алексею Поляринову за то, что свел меня с этой книгой!
Тонкая сатира, множество нелепых ситуаций, через которые автору удалось нестандартно подойти к раскрытию крайне сложных вопросов человеческого бытия.
⠀
Джек Гледни возглавляет кафедру гитлероведения, единственную и неповторимую во всей Северной Америке (и за ее пределами).
Счастливо и уютно живет с очередной женой и детьми от разных браков в маленьком городке, наслаждаясь субботними походами в местный супермаркет. Однажды он станет свидетелем крупной аварии, которая принесет в жизнь его и многих горожан токсичное облако, а вместе с ним - тревоги, страхи и сомнения в беспечности собственного неприметного существования.
⠀
Роман отчасти отражает собственное название - в нем очень шумно!
С первых страниц перед глазами читателей предстает парад персонажей. Джек женат пятым браком, часть его детей живут с ним, часть - с бывшими женами, периодически навещая своего ученого отца. Герои могут вести длинные, порой обескураживающие диалоги, в которых обсуждают самые заурядные вещи на свете.
Как тонко подмечает автор действительность, окружающую средний класс в середине 80-х прошлого века и как мало поменялось в мире спустя тридцать с лишним лет. Этот стиль жизни оккупировал все больше места на планете и единственной разницей, отличающей мир Джека Гледни от нашего с вами - гаджеты и Интернет, без которого сложно представить современное общество.
⠀
Но когда-то главным источником новостей, мнений и знаний было телевидение и радио, к ним припадали в ожидании важной информации, цитировали кусками популярные программы и оживленные ток-шоу.
С авторитетностью СМИ было сложно конкурировать, телевидение как самый яркий аттракцион, частью которого хотели стать многие. И когда над горожанами нависает токсичное облако, они с сожалением отмечают, что газеты и телевидение игнорирует разворачивающуюся в глубинке США трагедию.
Или комедию - по большей части книга очень остроумна.
После пережитого, зона комфорта Джека претерпевает трансформацию и герой начинает задумываться, насколько серьезный урон нанесен его здоровью. Истязая врачей вопросами, Глэдни силиться узнать, сколько ему осталось и как избавиться от этого страха.
Существует ли универсальная таблетка от периодически накатывающих кошмаров?
⠀
Кстати, Делилло называют главным бытоописателем Америки, и ознакомившись с книгой, соглашусь с этим утверждением.
Роман по сути и описывает быт типичного американского семейства с большим количеством разновозрастных детей, ежедневной утренней суетой и совместным вечерним просмотром телевизора. Став на некоторое время шестым членом семьи Глэдни, я с умилением наблюдала за ужином, состоящим из продукции ресторана быстрого питания, навынос в автомобиле, и эта сцена, пожалуй, как нельзя лучше говорит, что роман больше не о смерти, а о том, что бессмертие - в семье. Может, вступая в пятый брак и окружая себя большим количеством невпопад голосящих отпрысков, Джек на время забывает о неизбежной смертности, наслаждаясь простыми радостями жизни.
Ведь для счастья надо так мало и порой находится так близко, а мы не понимаем, что это действительно оно.
⠀
Гениальные книги не должны быть безумно сложными и тяжело написанными.
Размышляя над обществом потребления, семейными ценностями в эпоху вездесущих СМИ и страхом конца жизни, что обязательно всплывает через убаюкивающий белый шум, Делилло создает порой абсурдный, но увлекательный и не потерявший актуальности и спустя три десятка лет после публикации, роман.
Читать далее
50 понравилось
2
2,1K