Дэвид Копперфильд. В 2 томах (комплект)

Но до своего отъезда он побывал со мной в Ярмуте, чтобы поглядеть на надгробную плиту, положенную мною на кладбище в память о Хэме. Когда, по просьбе мистера Пегготи, я записывал для него простые слова, высеченные на плите, он наклонился и взял горсть земли и пучок травы.
– Для Эмли, – сказал он, пряча это у себя на груди. – Я ей обещал, мистер Дэви.

А Хэм пристально смотрел на море, он стоял отдельно от всех, за его спиной люди затаили дыхание, перед ним бушевала буря…

Вы стали терзать ее, как несчастную птичку в клетке, вы заставили ее вести такую жизнь, от которой она зачахла, вы обучали ее петь только с вашего голоса.

Я спотыкаюсь еще раньше, чем в первый раз, спотыкаюсь на том самом месте, которое только что благополучно миновал, и замолкаю, чтобы подумать.

В тот зимний вечер мы гуляли по полям; казалось, в вечернем морозном воздухе разлита была благословенная тишина, которая снизошла в наши души. На небе зажглись звезды, и, глядя на них, мы возблагодарили Господа, который даровал нам этот покой

почему это церковные сторожихи всегда самые неприятные женщины на свете: неужели религия так ужасно, словно заразы, боится добродушия, что на пути в небеса ей необходимо ставить такие «сосуды с уксусом»?

Никогда ничего не делать спустя рукава, но вкладывать в работу всего себя, и какова бы ни была работа, никогда не относиться к ней с пренебрежением - таково, насколько я теперь вижу, было мое золотое правило.

Родник, сверкающий на солнце, не следует засыпать камнями из-за какого-то каприза.

У джентльмена должно быть правило: принимать вещи такими, каковы они есть.

...надеясь изменить свою судьбу, я должен полагаться только на самого себя...

С первого дня я знал, что если не начну работать так же усердно, как остальные, ко мне будут относиться насмешливо и презрительно.

- Ах, дитя мое, сегодня ты так долго работал! Какого труда стоит все это написать!

• Бывает, что большего труда стоит все это прочитать, - заметил я.

Когда я подходил к воротам [тюрьмы], у меня мелькнула мысль: ну и шум бы поднялся, если бы какой-нибудь простак предложил истратить половину тех денег, которых стоило это здание, на постройку ремесленной школы для юношей или богадельни для достойных старцев.

Для подобных людей убеждения, которые они ложно именуют религиозными, – только повод для того, чтобы проявить свою угрюмость и высокомерие.

Здесь, на берегу, народ помирает, покуда не сойдет вода. А рождаются здесь только во время прилива.

Я совсем не хочу что бы ты называл меня "девочкой-женой"..<. Я хочу только, что бы ты думал обо мне так про себя. Когда ты собираешься рассердиться на меня, скажи себе: "Да ведь это только девочка-жена!" Когда я буду несносна, скажи: "Я давно знал, что из неё выйдет только девочка-жена!" Когда ты заметишь, что я не такая, какой хотела бы стать, - а я, пожалуй такой никогда не стану, - скажи себе: "А все же моя девочка-жена меня любит!" Потому что это правда - я тебя люблю.

– Отец, ты толстеешь, как морская свинка! – заявила шутливо Минни. – Не знаю, почему оно так получается, моя милая, – отозвался мистер Омер, призадумавшись.