Цитаты из книги Маятник Фуко

«В тот день я мог бы оказаться в совершенно другом месте. Если бы в тот день я не встретился на улице с Бельбо, сейчас бы я мог… Мог продавать на базаре в Самарканде кунжутное семя. Готовить в печать издания классической литературы для слепых по Брайлю. Возглавлять филиал Ферст Нейшнл Бэнк на Земле Франца-Иосифа… Условно-противительные предложения с ирреальной посылкой всегда истинны, благодаря тому что предпосылка ирреальна. Но в тот день я был не где-нибудь, а там, так что теперь я действительно здесь.»

– То есть как это утверждаю? – обидчиво спросил Диоталлеви. – Я еврей. Вы что-то имеете против евреев, Казобон?

– Кто, я?

– Диоталлеви, – решительно вмешался Бельбо. – Ты не еврей.

– Не еврей? А как же моя фамилия? «Храни тебя Бог». Наряду с Грациадио

– "Богу хвала", Диосиаконте – «С тобой Бог», – все это переводы с еврейского, это имена из гетто, типа Шолом Алейхем, что тоже означает «с вами Бог».

– Диоталлеви – самое обыкновенное имя, которое давали в приютах подкидышам. А твой дедушка был подкидыш.

– Еврейский подкидыш.

– Диоталлеви, у тебя розовая кожа, горловой голос и ты почти альбинос.

– Есть же кролики альбиносы, могут быть и евреи альбиносы.

– Диоталлеви, нельзя стать евреем по собственному желанию, как становятся филателистами или свидетелями Иеговы. Евреем можно только родиться. Успокойся, ты такой же язычник, как и все вокруг.

– Нет, я обрезан.

– Опять за свое. Каждый может обрезаться из гигиенических соображений. Достаточно договориться с фельдшером, у которого есть термокаутер. С какого возраста ты обрезан?

– Не будем уточнять.

– Ну почему же. Как раз лучше бы уточнить. Евреи всегда все уточняют.

– Никто не докажет, что мой дедушка не был еврей.

– Разумеется, раз он был подкидыш. Но с таким же успехом он мог бы быть и наследником византийского трона, и побочным сыном Габсбургов.

– Никто не докажет, что мой дедушка не был еврей. Его нашли около гетто.

– Но твоя бабушка не была еврейкой, а счет родства у евреев ведется по материнской линии.

– Да, но есть голос крови, а голос крови подсказывает мне, что у меня изысканно талмудичный склад ума. Надо быть подлым расистом, чтобы утверждать, будто какие-то язычники способны на такую талмудическую изысканность, на какую способен я.

С этими словами он вышел. Бельбо сказал: – Не обращайте внимания. Этот разговор повторяется постоянно, и я каждый раз выдвигаю по одному новому аргументу. Дело в том, что Диоталлеви помешался на каббале. Не хочет слышать, что бывают и каббалисты-христиане. А вообще, знаете, Казобон, если Диоталлеви в конце концов так уперся быть евреем, что я с этим могу сделать?

– Ничего. У нас демократия.

– У нас демократия.

...Свечи, свечонки, свечуги, сплошное пылание, понятное дело, интеллекта..

...Мудр не тот, кто отвергает, тот мудр, кто собирает и сочетает проблески света откуда бы они ни исходили..

...Гений не выносит нелюбимости. Он должен обольстить нелюбящего, влюбить его. Сделано, я полюбил...

...И поэтому алхимия - это целомудренная блудня, коя многих любовников имает, но всех разочаровывает и никоторому не предоставляет своего объятия. Неумных превращает в придурковатых, богатых в неимущих, философов в недоумков, а обманутых в красноречивейших обманщиков. Тритемий, Анналы монастыря Гирсау, 1690...

...- Но вы же говорили, что они фальшивые, - сказал Бельбо.

• Ну и что? Мы тоже сочиняем фальшивку.
• Ах да, - ответил на это Бельбо. - Я почти что забыл...

  ...Он прячет лист, он смотрит, видит, что я бледнее тени отца и что в очах моих Смерть. Он шепчет: Покойся. Не страшись. Я напишу за тебя.

Как соединить в себе качества монаха и головореза, потрошить врагов и воспевать хвалу Богородице, не иметь права смотреть в лицо двоюродной сестре, а затем однажды, после многодневной осады ворваться в город и видеть, как другие крестоносцы на ваших глазах наслаждаются с женами халифа, а прекрасные мавританки распахивают корсеты и умоляют: возьми, возьми меня, только сохрани мне жизнь?.. Но тамплиер должен оставаться непоколебимо растрепанным и зловонным, как того хотел святой Бернард, и продолжать молиться…

Есть иные жесткие ограничения: питаться двоим из одной миски, трапезовать в молчании, мясная пища трижды в неделю, строгий пост по пятницам, вставать на рассвете, если накануне день выдался трудный, разрешается пролежать еще не более часу, но в этом случае надо прочитать в постели тринадцать отченашей. Главным в ордене является магистр; имеется иерархия младших по званию, на нижних ступенях — прапорщики, оруженосцы, денщики и слуги. Каждый рыцарь владеет тремя конями и оруженосцем, запрещено украшать стремена, седла и поводья, оружие должно быть простое, но отличного качества, никакой охоты, за исключением львиной, словом — жизнь военная, богоспасаемая.