Дерево Хэллуина

Была в его голосе одна странность. Он говорил, и говорил истинно. О чем бы ни шла речь, будь то город или деревня, в словах звучала истина, — какой же мальчишка не почувствует ее чары!

Надо просто думать, хоть это и нелегко с непривычки.

Понемногу, растягивая удовольствие, город наслаждался роскошью умирания.

Труднее быть фермером, чем его свиньей.

Быть хорошим - занятие страшноватое.

Они не вернутся. Будут другие, похожие. Не обязательно Карнавал, одному богу известно, под какой личиной они явятся в следующий раз. Может, уже на восходе, может, ближе к полудню или в крайнем случае на закате, но они придут.

Люк захлопнулся. Ракета взмыла в небеса. Рокот её двигателей удалялся, город лежал, раскинувшись на летних пустошах. Его зрение притупилось. Перестал напрягаться слух. Закрылись огромные вентиляционные шахты его ноздрей, улицы больше ничего не взвешивали, не подытоживали, потайные машины нашли отдохновение в масляных ванных. Ракета растворилась в небе.

"Как и память, поезд приходит и уходит. И он может вернуть вам все то, что вы оставили позади много лет назад."

Но этот паровозный крик!
В нем одном были собраны все стенания жизни из всех ночей, из всех
сонных лет, там слышался и заунывный вой псов, грезящих о Луне, в нем был
посвист зимнего ветра с речной долины, когда он просачивается в щели
веранды, и скорбные голоса тысяч огненных сирен, а то и хуже! миллионы
клубочков вздохов ушедших людей, уже мертвых, умирающих, не желающих
умирать, все их стоны, вздохи и жалобы, разом рванувшиеся над землей.