О детской литературе и детском чтении

Из отзыва «ПО ПОВОДУ ПЯТИЛЕТНЕГО ПЕРСПЕКТИВНОГО ПЛАНА ГОСИЗДАТА ПО ИЗДАНИЮ КЛАССИКОВ»

«Выбор того, что из классиков печатать, кажется мне неудачным.

...Нет Чернышевского «Что делать?»; нет Рылеева; нет Плещеева, Надсона; нет Гаршина; нет «Кота Мурлыки»; нет того, что читалось из под полы: Омулевского «Шаг за шагом», Степняка, Серошевского; нет Скитальца, Шмелева, Станюковича «Морские рассказы»; нет Михайлова-Шеллера; отсутствуют еврейские писатели Айзман, Шолом Аш; отсутствуют поляки: нигде нет Мицкевича, нет Ожешко, нет Opcara; нет ряда прекраснейших польских писателей, описывавших польское восстание... Поэтов и писателей национальных меньшинств нет.

То же с иностранной литературой. Выброшено все то, на чем росли поколения: Джованьоли «Спартак», Эркмана Шатриана «История крестьянки», Швейцера «Эмма», Шпильгагена «Один в поле не воин», Гуцкова «Уриэль Акоста», Францоза и т.д. и т.п. То, что можно было до пятого года найти в каждой подпольной студенческой библиотеке, то, что было выброшено из списков «народных библиотек». Нет таких писателей как Доде «Письма с мельницы»), нет Поленца «Bütner hauer», Реймонта «Крестьяне», нет Мопассана, нет Барбюса «Огонь», нет Бернарда Шоу, Бьернсона («Перчатка», «Своим путем» и др.), Эллен Кей. Из Гюго дан «Собор Парижской богоматери», но нет знаменитого сборника стихотворений революционных, которые написаны в 1848 г., тайно переправлялись во Францию из английской эмиграции В.Гюго, дышащие ненавистью против королевской власти, полные революционной страсти (самое лучшее, что написал Гюго, у нас даже упоминание об этом сборнике было запрещено цензурой). Пишу наспех: только что приехала и увидела этот проект, у меня нет под рукой ни одного каталога. Но поражает отсутствие всякой попытки отобразить иностранную литературу... Я не говорю об отсутствии, например, Брет-Гарта, интересного потому, что он отражал эпоху строительства Северо-Американских Штатов. Почему нет Бичер-Стоу? Лескова можно печатать, а Бичер-Стоу нельзя?!

Почему мы должны понимать классиков лишь так, как понимала их царская цензура?

Порядок печатания тоже странный. Надо сначала дать самое лучшее, меньше всего известное, особенно ценное.

Затем, что кроется под названием «Избранные сочинения», тоже неизвестно. Можно «избирать» тоже в стиле преподавателей русской «словесности».

Сказки Афанасьева надо издать, но снабдив их анализом классовых отношений в деревне — показать, как одна и та же сказка варьируется в устах кулака, середняка и бедняка, в устах крепостного крестьянина, как меняется в зависимости от района — в центре помещичьего землевладения, на далеком Севере, в южных степях. Сказки Афанасьева — богатейший материал для марксистского анализа народного, крестьянского творчества, национального творчества, но уж не в таком виде их надо издавать, как у нас издавали в старину для гимназистов!

Насчет критики я уж не говорю. Составлена по шаблону.

Даже обидно как то в конце концов от этого пятилетнего плана!

И почему классиков надо издавать вне времени и пространства, без связи с эпохой?...»

Н.К.Крупская

20 сентября 1928 г.