Степное солнце

Сергей не удержался и как можно медленнее раскрыл глаза. Когда их раскрываешь сразу, без всяких предосторожностей, окружающие почему-то сразу догадываются, что ты проснулся.

Кто в машине не спит — не шофёр.

У него была удивительная и не совсем понятная Сергею профессия — партийный работник. Раньше Сергею думалось, что все партийные работники, вроде Веры Зотовой, только и делают, что заседают, агитируют, выводят народ на субботники и делают доклады. Теперь же, на примерах Семёнова и особенно Тужикова, который был, надо признаться, ещё занятней и необыкновенней Семёнова, получилось так, что партийная работа — самая тяжёлая и самая интересная, потому что она — всё.

— Тольятти ранен, знаете. В Риме. В грудь навылет.
Жена Федченко негромко ахнула.
— Вот оно как, — впервые отозвался отец, всё ещё глядя в окно на багровеющий ветер. — За то ранили, что коммунист. За то, что поперёк горла стал сволочам!

Кому книжку почитать, ума призанять?

Очередь у ларька с вином и закусками шла замкнутым кругом — выпившие и закусившие, отойдя от прилавка, становились заново.

Все они были очень весёлые, но оттого ещё более неприятные.

Мама всегда признавала только дешёвые яблоки; а если они дешёвые, то как они называются, уже не имело значения.

Она говорила, подражая кому-то из взрослых, наверное, матери, с некоторым как бы раздражением на свою занятость, на тысячи обступивших её дел, но в то же время явно гордясь тем, что она такая незаменимая.