Цитаты из книги Сумерки "Сайгона"

Считалось, что если в подсоленную воду добавить соду и варить струны минут сорок, их свойства восстанавливаются. Мы сидели на коммунальной кухне, мирно беседуя за чашкой кофе, а на плите в кастрюльке кипятились струны. Соседи подозрительно поглядывали на нас и на кастрюльку.

Война во Вьетнаме, как всё политическое, абсолютно не интересовала, пока Джон Леннон и Фрэнсис Форд Коппола своими высокохудожественными протестами не пристыдили меня.

Это был самый романтический период: был <<Сайгон>> — и была жизнь, был петербургский андеграунд. Умер <<Сайгон>> — и андеграунд умер. Следовательно, <<Сайгон>> — еще и центр андеграунда.

Я отчетливо помню, как Курёхин мне сказал: <<Давай писать балет, чтобы там только пели>>.  Я говорю: <<Пели и потом еще разговаривали>>.  А он: <<Легко>>.

...Каждый день я иду на работу мимо <<Старой книги>>, что за перекрёстком, наискосок от <<Сайгона>>, и вижу в очереди Курёхина с туго набитым портфелем. Говорят, всё, что он берёт в магазине, он читает за ночь, а утром сдаёт обратно и тут же заново набивает портфель.

Ходил в гости к Владимиру Эрлю. Он меня всегда поил чаем. Эрль был очарователен! У него все книжки стояли не как у нормальных людей корешками вперед, а вперед страницами, но он безошибочно вынимал нужную.

Володя говорит:  <<А-на-то-лий, сейчас я Вам сделаю чай>>. Он мне полчашки налил. Крепчайшего какого-то чифиря. Я взял чайник и долил кипяток. У Володи вытянулось лицо, он говорит: <<То-ля, чай водой разбавлять — только желудок портить>>.