Цитаты из книги Золотые сказки

Аліса частенько давала сама собі поради - от тільки слухалася їх рідко.

- Хто ти такий, Пітере Пене, що ти таке? - прохрипів він. - Я - юність, я - радість, - навгад відповідав Пітер. - Я - пташеня, що вилупилося з яйця.

Деколи мені здається, що діти завдають більше клопоту, ніж приносять радості.

Слухай, Венді, замість того, щоб спати у своєму дурному ліжку, ти б могла літати зі мною десь у небі й розмовляти із зірками.

Та від однієї дівчинки користі більше, ніж від двадцяти хлопців.

Смерть - це також велика пригода!

—Бедные мои ножки!Кто же вас теперь будет обувать?Кто натянет на вас чулки?Мне же до вас теперь,мои милые,не достать.Мы будем так далеко друг от друга,что мне будет совсем не до вас...Придётся вам обходиться без меня. Тут она призадумалась. «Все-таки надо быть с ними поласковее,—сказала она про себя.—А то ещё возьмут и пойдут не в ту сторону.Ну,ладно! На Рождество буду посылать им в подарок новые ботинки».

Я сошёл с ума. - Боюсь, что да. Совершенно свихнулся, но открою тебе секрет: безумцы всех умней.

Если б он немного подрос, из него бы вышел весьма неприятный ребёнок. А как поросёнок он очень мил.

Давай показания и не нервничай, а не то я велю казнить тебя на месте.

Давай играть, как будто я голодная гиена, а ты — кость!

Все бы ничего, но вот Герцогиня, Герцогиня! Она придет в ярость, если я опоздаю! Она именно туда и придет!

— Ты отлично знаешь, что ты не взаправдашняя. — Нет, взаправдашняя, — сказала Алиса и заплакала. — Слезами делу не поможешь. От плача взаправдашней не станешь. — Если бы я была не взаправдашняя, я бы тогда не умела плакать! — Уж не хочешь ли ты сказать, что плачешь настоящими слезами? Я знаю, что всё это понарошку, — подумала Алиса, — и поэтому плакать — глупо.

Да вы всего лишь колода карт!

Всё страньше и страньше! Всё чудесатее и чудесатее! Всё любопытственнее и любопытственнее! Всё страннее и страннее! Всё чудесится и чудесится!

— Зачем ты столько ревела, дурочка! — ругала себя Алиса, тщетно пытаясь доплыть до какого-нибудь берега. — Вот теперь в наказание еще утонешь в собственных слезах! Да нет, этого не может быть, — испугалась она, — это уж ни на что не похоже! Хотя сегодня ведь все ни на что не похоже! Это и называется, по-моему, оказаться в плачевном положении...

Ой, вообще, наверно, это от перцу люди делаются вспыльчивые, — продолжала она, очень довольная, что сама обнаружила вроде как новый закон природы, — а от уксуса делаются кислые... а от хрена — сердитые... а от... а от... а вот от конфет-то дети становятся ну прямо прелесть! Потому их все так и любят!

Пока думаешь, что сказать, — делай реверанс! Это экономит время.

Я расскажу все, что случилось со мной сегодня с утра, — сказала неуверенно Алиса. — А про вчера и рассказывать не буду, потому что тогда я была совсем другая.

— Я... я девочка, — сказала Алиса, не вполне уверенно. — Так я тебе и поверила! — ответила Голубка с величайшим презрением. — Не мало повидала я на своем веку разных девочек, но чтобы у девочки была та-а-а-кая шея! Нет, не на дуру напала! Ты змея, вот кто ты такая! И лучше не ври! Ты мне еще скажешь, что никогда яиц не ела. — Яйца я, конечно, ела, — сказала Алиса — она была на редкость правдивый ребенок. — Девочки ведь тоже едят яйца.