Die Bienenhüterin

— Почему, если ваш любимый цвет — голубой, вы покрасили дом таким розовым?
— Это все проделки Маи. Я собиралась купить что-нибудь желто-коричневое, но Мая увидела образец, окрашенный краской с названием «карибский розовый». Она сказала, что от этого цвета ей кажется, что она танцует испанское фламенко. [..] Понимаешь, некоторые вещи не столь уж важны — как, например, цвет дома. Сколько места это может занимать в твоей жизни? Но радовать чье-либо сердце — вот это важно.

Я, должно быть, любилa свою мaленькую коллекцию несчaстий и обид. Они обеспечивaли мне сочувствие со стороны других, чувство собственной исключительности. Я былa девочкой, брошенной своей мaмой. Я былa девочкой, стоявшей нa крупе нa коленях. Я тaкaя особеннaя!

Знaние может быть истинным проклятием. Я обменялa груз лжи нa груз прaвды и не знaлa, который из них был тяжелее.

Вот слово, которое я повторила про себя пятьсот раз: невозможность. И вот что я вам скажу: это слово — огромное бревно, брошенное в костер любви.

Отныне, если люди будут спрашивать меня, кем я хочу стать, я намереваюсь всякий раз отвечать: пациентом больницы, страдающим потерей памяти.

...когда мы узнаём о каком-нибудь несчастье, которое случилось не с нами, оно может нас ненадолго расстроить, но это не разрушает полностью наш мир. Словно бы вокруг наших сердец есть зашита, которая не дает боли нас сокрушить.

Если злишься - свистеть. Злость возбуждает, а свист укрощает темперамент пчелы. Вести себя так, будто знаешь, что делаешь, даже если это не так. Каждое маленькое существо хочет, чтобы его любили.

Таков был всеобщий порядок вещей. Утрата рано или поздно пускает корни внутри всего и прогрызает всё насквозь.

Нет печальнее света, чем в закатный час.