Le Comte de Monte-Cristo II

при свете тонкого луча, пробивающегося через щель в филенке, можно было различить на груди у графа гибкую и тонкую кольчугу, какие во Франции, где больше не страшатся кинжалов, уже никто не носит после Людовика XVI, который боялся быть заколотым и которому вместо этого отрубили голову.

– Полуденный отдых у каторжников! Вот и жалей их после этого! – сказал аббат.

– А как же, – заметил Кадрусс. – Нельзя все время работать, мы не собаки.

– К счастью для собак, – сказал Монте-Кристо.

В качестве эгоиста, я думаю не о том, что сделали бы на моем месте другие, а о том, что собираюсь сделать сам.

Во всех странах, где независимость заменяет свободу, первая потребность всякого смелого человека, всякого мощного содружества иметь оружие, которое может служить для нападения и защиты и, наделяя грозной силой своего обладателя, заставляет других считаться с ним.

Осужденному на смерть все кажется возможным, даже чудо, когда речь идет о его спасении.

Как ласково, как нежно убаюкает меня смерть!

Так вот, дорогой отец, в жизненном крушении, ибо жизнь – это вечное крушение наших надежд, я просто выбрасываю за борт ненужный балласт, вот и всё. Я оставляю за собой право остаться в одиночестве и, следовательно, сохранить свою свободу.

— Ты думаешь о смерти, господин мой? – сказала она.

— Это спасительная мысль, дитя моё, сказал мудрец.