Цитаты из книги Le Comte de Monte-Cristo II

Пока не настанет день, когда Господь отдёрнет пред человеком завесу будущего, вся человеческая мудрость будет заключена в двух словах: ЖДАТЬ и НАДЕЯТЬСЯ (Граф Монте-Кристо).

- Так вы никогда не верили в его княжеский титул? - В его княжеский титул? Верил... Но в его княжеское достоинство - никогда.

За несостоявшейся дуэлью обычно следуют дуэли весьма серьезные.

Если бы мы оставались друзьями, я бы сказал вам: терпение, друг; вы стали моим врагом, и я говорю вам: а мне что за дело, милостивый государь?

Если хочешь, чтобы человек поступился своим самолюбием, надо оградить это самолюбие от излишних уколов.

Слабые духом всегда всё видят через траурную вуаль; душа сама создаёт свои горизонты

Ведь каждый день случается, что игрок проигрывает не только то, что имеет, но даже то, чего не имел.

Любишь по-настоящему только раз в жизни...

Данглар был почти так же бледен, как Фернан; что же касается последнего, то он еле дышал и казался грешником, погруженным в огненное озеро.

вы внушили бы мне жалость, если бы не внушали отвращения!

"Я не принадлежу ни к одной стране, не ищу защиты ни у одного правительства, ни одного человека не считаю своим братом, и потому ни одно из тех сомнений, которые связывают могущественных, и ни одно из тех препятствий, которые останавливают слабых, меня не останавливает и не связывает."

Даже самые испорченные души не допускают, что возможно зло, не обоснованное какой-нибудь выгодой, бесцельное и беспричинное зло претит, как уродство.

Женщины обладают безошибочным чутьем, у них имеется алгебра собственного изобретения, при помощи которой они могут вам объяснить любое чудо

- Никогда не бываешь в расчете с теми, кто нам помог, - сказал Дантес. - Когда денежный долг возвращен, остается долг благодарности.

он думал о смелой женщине, которая пришла к нему молить его о жизни сына, которой он предложил свою и которая спасла его ценой страшного признания, открыв семейную тайну, быть может, навсегда убившую в этом юноше чувство сыновней любви.

Потом, опустив покрывало на лицо, она величаво поклонилась членам собрания и вышла той поступью, которой Виргилий наделял богинь.

Граф за все это время не произнес ни слова; его коллеги не без участия смотрели на этого человека, чья жизнь разбилась от благовонного дыхания женщины; несчастье уже чертило зловещие знаки на его челе.

Как все выскочки, он старался поддерживать свое достоинство при помощи крайнего высокомерия. Подлинные аристократы смеялись над ним; люди одаренные пренебрегали им; прославленные воины с незапятнанным именем инстинктивно его презирали.