Цитаты из книги Le Comte de Monte-Cristo II

В этом мире нет ни счастья, ни несчастья, то и другое постигается лишь в сравнении. Только тот, кто был беспредельно несчастлив, способен испытать беспредельное блаженство. Надо возжаждать смерти, Максимилиан, чтобы понять, как хороша жизнь.
Живите же и будьте счастливы, мои нежно любимые дети, и никогда не забывайте, что, пока не настанет день, когда господь отдернет пред человеком завесу будущего, вся человеческая мудрость будет заключена в двух словах:
Ждать и надеяться.

В науке права, - сказал он, помолчав,- есть мудрая аксиома, о которой я уже вам говорил; кроме тех случаев, когда дурные мысли порождены испорченной натурой, человек сторонится преступления. Но цивилизация сообщила нам искусственные  потребности, пороки и желания, которые иногда заглушают в нас доброе начало и приводят ко злу. Отсюда положение: если хочешь найти преступника, ищи того, кому совершенное преступление могло принести пользу.

Жалкое человеческое тщеславие. Каждый считает, что он несчастнее, чем другой несчастный, который плачет и стонет рядом с ним.

Осужденному на смерть все кажется возможным, даже чудо, когда речь идёт о его спасении.

Женщина священня; любимая женщина священна вдвойне

Когда при солнечном свете изучаешь человеческую натуру, она выглядит довольно мерзко.

– Это невероятно, – сказала баронесса, – располагать полумиллионным секретным фондом и быть до такой степени неосведомленным! – Поверьте, баронесса, – отвечал Люсьен, – что если бы я располагал полумиллионом, я употребил бы его на что-нибудь другое, а не на собирание сведений о графе Монте-Кристо.

Больше всего пугает стариков, когда смерть на минуту отходит от них, чтобы поразить другого старика.

- Вы прочли записку? – Да, – ответил Франц. – Так перечтите её, обратите внимание на почерк и найдите хоть одну стилистическую или орфографическую ошибку. В самом деле почерк был прекрасный, орфография безукоризненна. – Вам везет! – сказал Франц, возвращая записку Альберу. – Смейтесь сколько вам угодно, шутите сколько хотите, – возразил Альбер, – а я влюблен.

Старики становятся тиранами в отношении тех, кого они любят

...испытывали ли вы по отношению к кому-нибудь такую неодолимую симпатию, что, видя этого человека в первый раз, вы чувствуете, будто знаете его уже давно, и спрашиваете себя, где и когда его видели, и, не в силах припомнить, начинаете верить, что это было раньше, в другом мире, и что эта симпатия – только проснувшееся воспоминание?

- Какую огромную силу ума вы потратили, чтобы дойти до цели. Что совершили бы вы на свободе! - Может быть, ничего. Я растратил бы свой ум на мелочи. Только несчастье раскрывает тайные богатства человеческого ума; для того чтобы порох дал взрыв, его надо сжать.

Надо возжаждать смерти, чтобы понять, как хороша жизнь.

Кто я? Закон. Разве у закона есть глаза, чтобы видеть вашу печаль? Разве у закона есть уши, чтобы слышать ваш нежный голос? Разве у закона есть память, чтобы отозваться на ваши кроткие мысли? Нет, сударыня, закон повелевает. И когда закон повелел, он разит.

Женщины изменчивы, сказал Франциск Первый; женщина подобна волне, сказал Шекспир; один был великий король, другой — великий поэт; и уж, наверно, они оба хорошо знали женскую природу.

Смотря по тому, приветливо или враждебно мы встречаем ее, смерть для нас либо друг, который нежно убаюкивает нас, либо недруг, который вырывает нашу душу из тела.

Когда я работаю, а я работаю день и ночь, бывают минуты, что я ничего не помню, а когда я ничего не помню, я счастлив, как счастливы мертвецы; но все же это лучше, чем страдание.

<...> для исстрадавшихся сердец радость подобна росе, падающей на иссушенную зноем землю; сердце и земля впитывают благодатную влагу, но посторонний глаз не заметит этого.

Жизнь - это вечное крушение наших надежд.

Говорят, что сердца, воспламененные препятствиями, охладевают в благополучии.