Колымские рассказы

Сначала этот сборник рассказов не очень мне и нравился, но примерно с рассказа про сценариста я просто напросто втянулся во всю эту зловещую атмосферу, местами была дико неприятно, неуютно, а люди, которые сидели рядом со мной, говорили о том, что у меня абсолютно каменное лицо, угрюмый вид и все в таком духе.
Конечно эти произведение не являются идеальными, но все же в них есть нечто такое, что позволяет ощутить себя в этих самых лагерях. Страх порой возникает из пустоты, начинаешь чувствовать голод и холод суровых мест этой страны. Все это чтение позволяет втиснутся и в мысли заключенного, в эти суицидальные мысли.
Определенно стоит читать, но все же будьте готовы к мерзкому.

Первое время у меня не находилось слов, чтобы выразить то впечатление, которое произвела эта книга. Понадобилось время, чтобы все улеглось в голове. Понадобилось время, чтобы осознать, насколько мне понравилось это произведение, насколько мне понравился авторский слог, насколько мне стал близок сам автор.

Автор предельно честен с читателем. Он открыт и готов рассказать все, что может, и все, что хочет знать читатель. В каждом рассказе цикла представлены герои, их судьбы и их переживания. Чувствуется слабое тепло угасающего фитилька в душе каждого героя Шаламова. У всех героев есть своя индивидуальность, есть свое лицо, свой характер. Они не обесцвечены, не скучились серой массой.

Шаламовский язык хоть и прост, но не скучен. Автор излагает спокойно, плавно, простыми конструкциями, предложениями среднего размера. Я считаю великим талантом то умение автора укротить все свои эмоции и чувства от пережитого и представить их в таком стройном тексте. Через сетку этой стройности, как березовый горький сок, просачиваются те самые эмоции автора и передаются читателю. Осталось лишь проникнуться и прочувствовать.

Это произведение у меня вошло в ранг любимейших. Настоящее открытие. Советую всем тем, кто хочет с головой окунуться в горечь лишений и узнать, КАК оно было.

"Мои рассказы - в сущности советы человеку, как держать себя в толпе" - Варлам Шаламов.

 «И я понял самое главное: что человек стал человеком не потому, что он божье создание, и не потому, что у него удивительный большой палец на каждой руке. А потому, что был он физически крепче, выносливее всех животных, а позднее потому, что заставил своё духовное начало успешно служить началу физическому.»

На «Колымские рассказы» я настраивалась больше полугода, ожидала ужас и зверство сталинских лагерей - боялась, настраивалась…

И вот, после биографии Сталина и первой книги о войне, я посчитала, что готова. 

С замиранием сердца открыла книгу иии… оказалось ничего холодящего кровь там нет. Вздохнула с облегчением и лёгким разочарованием. 

Приятного, разумеется, в этих рассказах тоже нет, но все же эти рассказы можно и школьнику читать - описано все очень щадяще. 

Книга ведётся от лица арестанта, много много небольших рассказов о жизни (а правильнее будет сказать, о существовании) арестантов на Колыме. 

Рассказы интересные, но не очень. Меня не зацепили. 

Мне хватило половины книги, что бы понять, что нет смысла читать книгу дальше. 

И так, выписав несколько цитат, я без сожалений, закрыла книгу. 

"Архипелаг" ГУЛАГа был весьма неоднороден: разные места заключения отличались друг от друга разной степенью тяжести условий - от просто невыносимых до таких, которые гарантируют если не смерть (хотя шанс получить освобождение таким способом был очень высок), то полное истощение и потерю здоровья до конца своих дней. В одном из таких лагерей - Севвостлаге, что на Колыме - и отбыл срок Варлам Шаламов. Труд на износ, который даже рабским назвать - сильно приукрасить (в рабах как в капиталовложении хотя бы были заинтересованы, а тут убивай - не хочу: привезут этапом новых, родина богата на "человеческое сырьё", как назвал з/к з/к Горький после тура по Беломорканалу); мороз зимой в 30-40-50-60 градусов (при этом согреться негде и нечем; ни одежды, ни печи, ни даже стен иногда); блатной мир, нисколько не похожий на распространённый в определённых кругах поэтизированный образ; конвой, который ожесточён донельзя и имеет куда больше возможностей безнаказанно пристрелить исполнить высшую меру вакансию. Наказание, соразмерное мало какому преступлению. И уж тем более сфабрикованному по 58-ой статье.

Уже освободившись, Шаламов начал писать рассказы о том, что было на Колыме. В них собраны истории разных людей, с которыми он отбывал срок, события, свидетелем которых он стал. И Шаламов особенно настаивал на этой особенности своего повествования - "документальное свидетельство". Без искажений, без попыток соединить события "исторически", погрузиться в поиск причинно-следственных связей. Просто свидетельство, просто "фиксация исключительного состояния".

Подобный исключительный опыт доступен не каждому (к счастью), поэтому и писать о столь тяжких событиях может правдиво писать только тот, кто их пережил. Но проблема в том, что и представить, полноценно вообразить подобное по рассказам другого человека чрезвычайно сложно. Наверное, именно поэтому - из-за невозможности по-настоящему передать, что именно с тобой происходило все эти годы в лагерях, из-за неспособности другого даже и при большом желании услышать и понять - бывшие з/к, дожившие до освобождения и возвращения в семьи, довольно редко делились тем, что с ними происходило.

Поэтому и так важно узнать хотя бы те истории, которые стали публичными благодаря таким писателям, как Шаламов. Как, в каких условиях выживали в лагерях, что происходило там с людьми, как человек может вцепиться в жизнь намертво, лишь бы её не отпустить. Как ради понравившегося свитера можно запросто зарезать человека, видя в нём лишь досадную помеху, которая сразу и добровольно свитер не подала. Узнать, чтобы не жить в позиции "не вижу зла, не слышу зла, не говорю о зле", чтобы владеть как можно более полной информацией обо всём спектре возможностей человека. В знании – сила.

Вдохновляющая цитата (+ сравнение показывает, насколько отличаются выводы Шаламова от выводов Солженицына):

Лагерь – отрицательная школа жизни целиком и полностью. Ничего полезного, нужного никто оттуда не вынесет, ни сам заключённый, ни его начальник, ни его охрана, ни невольные свидетели <...>

Каждая минута лагерной жизни – отравленная минута.

Там много такого, чего человек не должен знать, не должен видеть, а если видел – лучше ему умереть.

Каторжная проза -- это особый вид литературы, рассматривающий человеческий мир с совершенно чуждой для обывателя стороны. В ней описывается абсолютно иное существование, которое по своей небывалости может показаться инопланетным. Шаламов в своих "Колымских рассказах" приотворяет завесу тайны с тех вещей, которые, как кажется, лучше не знать. С первых же страниц на читателя опрокидываются бесконечные сонмы людских страданий, таких бессмысленных, почти нечеловеческих страданий. Читая и осознавая всю убогую реальность написанного, ты не веришь, что человек способен сотворить подобное.

Мысленно примеряя на себя жизнь каторжника, я ощущал почти физически давящий на меня дискомфорт. Жизнь в промозглом и тесном бараке, из которого тебя ударом приклада выгоняют на пятидесятиградусный мороз. Тяжёлый, немыслимо тяжёлый многочасовой труд на прииске, где тебя заставляют копать, грузить, таскать до поздней ночи. Грошовый дневной паёк, состоящий из двух ложек каши, миски жидкого супа и пятисот граммов чёрствого хлеба, который никах не спасёт тебя от каждодневного сосущего голода. Суровые и жестокосердные начальники, не считающие тебя за человека, главенствующие среди заключённых блатари, отбирающие у тебя последнее и способные за просто так зарубить тебя, как свинью. Вши, не дающие спать по ночам. Цинготные язвы, облепляющие тело и страшно болящие. "Колымские рассказы" полны этим. Они представляют собой концентрированное страдание.

Каторжник вынужден жить одним днём. Загадывать на будущее не приходится, ведь уже завтра он может умереть от воспаления лёгких или от проткнутого шилом горла. Каторга не исправляет людей, не делает из вора или убийцы законопослушного гражданина. Каторга калечит человека, нещадно уродуя его нутро. Побывав в аду, не рассчитывай вернуться домой таким же, каким ты был раньше.

Прозу Шаламова отнюдь нельзя назвать развлекательным чтением. Читать его больно. Если всерьёз погрузиться в тот мир, что показывает нам Шаламов, то ничего, кроме томительного напряжения и безотчётного страха, вы не почувствуете. Впрочем, не стоит забывать и про художественные особенности автора. Несмотря на царящую там мерзость, его текст обладает дьявольской притягательностью. Мне кажется, что прочесть Шаламова должен каждый. Это позволяет взглянуть на привычный мир совершенно другим взглядом. В общем, книга стоящая. 10 отмороженных пальцев из 10.

Человек ко всему может привыкнуть - голоду, холоду, побоям, смертям. Такова его природа, потому что психика бы очень сильно пострадала. И чтобы её сохранить, на помощь приходят инстинкты;то, что заложено в людях на бессознательном уровне. Целью становится выживание, какие бы тяжёлые условия не окружали человека.
Поэтому колымские заключённые изо всех сил старались найти тёплые места работы, где они смогли хотя бы час погреться ;знакомых врачей, у которых можно провести неделю - две в изоляторе. Но медики не  попрекали узников , они откармливали арестантов  и приводили в норму,хотя не стоит ожидать, чтобы   болячки там вылечивали. Оставались и вши, и гнойники, переломы, воспаление почек,но главное - не надо было  работать!
Почему-то эти люди не смогли привыкнуть к труду. Варлам Шаламов часто возвращается к мысли, что именно в таких местах, где всё обязывает трудиться, у человека навсегда закладывает отвращение к этому делу. Нельзя рассчитывать на то, чтобы потерявшие всякий смысл существования люди, на которых даже норму калорий не рассчитывали , стали бы покорно исполнять все поставленные задачи. Всякий находил своё развлечение:один молился;другой воровал туши свиней в надежде, что его никто не заметит, а третий хотел просто  забыться.
Если невольник умирал на Колыме , то на его могиле даже крест не ставили. А письма от знакомых туда доходили крайне редко. Купившие в ларьке на кое-как раздобывшие деньги  продукты нельзя было ни в коем случае уносить с собой в барак или прятать, потому что каждому заключённому снился хлеб и млечный путь из  сгущенного молока...
Жутко представить, что пережил автор, потому что в реальности всё было намного страшней. Вырвавшись из ада,  Шаламов описал то, к чему точно нельзя возвращаться никогда. Многих ссылали по 58 статье, политической; в стране происходила настоящая "чистка" и время "большого террора";это было 80 лет назад. Хотя и по сей день книга не теряет своей актуальности...